– И что там, за Перевалом? – спросила Илайн, обратив внимание на бумаги, разложенные на столе. Риз сгреб пару листов и придвинул к ней поближе, чтобы она прочитала сама.
В письме Флинн сообщал, что нашел трех пострадавших безлюдей. Дом над пропастью обрушился вскоре после гибели хартрума. Шаткая конструкция, балансирующая на краю скалы, лишилась поддерживающей силы и обвалилась. Поэтому Флинн мог полагаться лишь на заключение домографа: согласно официальным бумагам, хартрум располагался в гостиной. Сердцем дома служил старинный камин с изразцами, расписанными вручную. Когда они пропали, вину возложили на лютена. Тот не смог объяснить, куда исчезло главное сокровище, без которого безлюдь погиб.
Из этих скудных данных Илайн сделала бы тот же вывод. Лютен не мог попросту «не заметить», что творилось с его безлюдем во время разрушений. Все равно что не почувствовать, как тебе выдирают зуб. Однако заметка Флинна, сделанная позже и втиснутая между строчек, все объясняла. Он выявил странное совпадение: оба лютена находились в своих домах и ничего не слышали, а наутро жаловались на головную боль, тошноту и слабость. Флинн предполагал, что на них воздействовали усыпляющим эфиром.
– Какой изобретательный гад… – присвистнула Илайн. – Возможно, и Ржавый дом ограбили тем же способом?
– Похоже на то, – мрачно ответил Риз. Любое упоминание этого безлюдя возвращало его к мыслям о проваленной сделке.
Илайн прикусила язык и вернулась к записям. Следом за этим Флинн рассказывал о том, как исследовал Дом с портретом. Безлюдь имел богатую историю и необычную силу, подпитывающую портрет давно умершего человека. Редчайшее, но безвозвратно утраченное явление. В разрушенном хартруме Флинн застал голую окровавленную стену и выцветший холст, где едва угадывались линии человеческого лица.
В ходе разбирательств вскрылся еще один случай за Перевалом. Прежде чем отправиться в болотную глушь, где стоял дикий безлюдь, Флинн написал письмо, чтобы поделился результатами изысканий и предположениями, что свой путь разрушитель начал за Перевалом, а уже позже переметнулся на другие земли.
– И с кем мы имеем дело? – спросила Илайн, смахнув с лица волосы. – Человек интересуется безлюдями, знаком с медициной и преследует какую‑то важную цель. Есть идеи?
– Точно могу сказать одно: никакого бунта лютенов или чего‑то вроде того, о чем мы предполагали, здесь нет.
– И? Это как‑то поможет в поисках Фло?
Риз устало потер глаза, взяв паузу, а потом честно признался:
– Не знаю. Но надеюсь, что мы на правильном пути.
Собранная информация едва ли проливала свет на исчезновение Флори. Они могли долго изображать из себя пытливых исследователей, увлеченных загадкой о разрушенных безлюдях, и топтаться на месте. А нужно ли?
Илайн раздраженно вздохнула. Ей не нравилось бездействовать, но еще больше не нравилось делать что‑то бесполезное, попусту сотрясая воздух.
– Злишься на меня? – Голос Риза вытащил ее из раздумий.
– Я злюсь на обстоятельства. – Она постаралась придать своему голосу мягкость, но засомневалась, что ей удалось.
Риза устроил и такой ответ. Убедившись, что не попадает под ее гнев, он вернулся к письму, планируя разобрать его по деталям, как сложный механизм. Его решительный настрой стал очевиден, когда он вытащил из-за уха карандаш. Если Ризу было что начертить или записать, значит, в его голове успела сформироваться мысль, которую он счел достойной.
В нынешнем деле Илайн могла посодействовать ему разве что своим отсутствием. Она соскользнула со стола, клюнула Риза в висок и ушла.
Она миновала лестничный пролет и свернула в ответвление коридора, ведущее в восточное крыло. Половину его занимала их спальня, а остальное пространство отводилось под две гостевые – одна из них пустовала, в другой разместили Офелию. Проходя мимо ее двери, Илайн на миг задумалась о том, чтобы заглянуть и проверить все ли в порядке. Она не знала, как объяснить внезапный укол тревоги, побудивший ее к такой мысли, но спустя несколько шагов поняла, что ее так насторожило. Шум с улицы. Глухой и едва различимый, похожий на скрежет или шарканье. Он раздался снова – уже отчетливее и не из спальни Офелии, как показалось вначале, а из-за соседней двери.
Илайн вспомнила, что оставляла окно приоткрытым, чтобы проветрить комнату перед сном. И если кто‑то хотел проникнуть в дом, то это был самый простой путь. Вместо того чтобы позвать на помощь или обратиться к караулу следящих, она решила разобраться со всем сама. Толкнула дверь и застыла на пороге, тут же растеряв всю свою смелость.
Слабое пламя в камине почти не давало света и отбрасывало длинные дрожащие тени. Одна из них, казалось, отделилась от стены и обрела плоть. В полумраке проступили черты Нейта. Конечно, это был он. Отпечаток ее прошлого. Разрушительная сила, стремившаяся уничтожить то, что ей дорого. Он пришел, чтобы поглумиться, увидеть, как она разбита ожиданием скандала, что разразится после выхода статьи в «Делмар-Информере». Но голос, позвавший ее по имени, принадлежал вовсе не Нейту.
Дрожащей рукой нащупав тумблер, Илайн зажгла свет.
