Постепенно его увлек сон. В нем буйствовал шторм: волны выбросили на берег сундуки с гремящими склянками внутри, и когда он откупорил одну, из горлышка повалил густой, горький дым; он жадно вдыхал и не мог остановиться, пока холодные пальцы не схватили его за руку, чтобы отвернуть, отвлечь, спасти. Он знал, что это Фран – ее прикосновение, грубое и решительное, нельзя было спутать ни с чьим другим.
Когда он проснулся, рука все еще ныла, но пострадать вволю ему не дали. Нита поторопила его, и Дес, проглотив завтрак, как горькую пилюлю, отправился на пневмопочту.
Все утро, сортируя конверты, он думал о том, что сегодня должен добыть сколько‑нибудь полезную информацию, чтобы оправдать свой визит на маяк. Ему было стыдно появляться там лишь затем, чтобы хлебнуть настойки.
Спустя пару часов Десу выпал шанс. «С-с-слышишь, с-с-скрипят? – спросил Элан, чудом различивший в гуле трубопровода иной звук. – Опять разболтались». Подхватив ящик с инструментами, он отправился на крышу, чтобы проверить крепления.
Не имея плана, Дес интуитивно потянулся к лотку с отложенными письмами для резиденции. Наверняка в них были важные сведения, если каждый конверт регистрировали и нумеровали. Он сомневался в своих предположениях, пока не добрался до письма от имени госпожи Олберик – хозяйки дома, куда отослали Эверрайна. Риз предупреждал, что ее письма требуют особого внимания, хотя и не объяснил по какой причине. Это и предстояло выяснить сейчас.
Дес покрутил в руках конверт, осмотрел печать. Он уже имел дело с сургучом – им запечатывали бутылки с дорогим вином – и видел, как вскрывают письма здесь. Это наблюдение раскрыло пару секретов: при нагревании сургуч становился мягким и податливым, его следовало поддеть лезвием, чтобы не повредить бумагу. Дело нехитрое, если обладать ловкостью рук и нужным инвентарем. Вместо свечи он использовал керосиновый фонарь, вместо лезвия – острый край металлического трафарета с цифрами.
Аккуратно вскрыв конверт, он добрался до письма:
Он перечитал несколько раз, чтобы запомнить наизусть, а после запечатал конверт, скрыв следы своего вмешательства. К возвращению Элана все было разложено по местам, а Дес разбирался с ворохом писем, что успели скопиться в окне выдачи.
– Ты без меня вообще ничего не с-с-сделал?
– Сложная задачка попалась. – Дес подхватил конверт и потряс им в воздухе. – Хафн отнести к югу или все‑таки к востоку? Он же где‑то посередине.
– У тебя все перед носом. – Преисполненный важности, Элан указал на карту, что висела на стене. – Отмечено же, что юг.
Дес позволил ему и дальше изображать великого знатока, и остаток дня прилежно выполнял поручения. Вечером его труды вознаградили монетой. Ее он истратил, чтобы добраться до города и купить свежую форель. Штормом к берегу прибило крупную рыбу, и ушлые рыбаки развернули торговлю прямо на пристани. Оголодавшие чайки кружили рядом, сбиваясь в крикливое облако и покушаясь на добычу. В попытке отогнать их лоточники кричали и размахивали руками, превращаясь в такую же горластую стаю. Дес был на стороне чаек и чувствовал себя одной из них, пока тащился со своим уловом к скалистому мысу, где ютился старый обветшалый маяк.
С трудом отворив разбухшую от влаги дверь, он скользнул внутрь, и в нос тут же ударил затхлый запах водорослей, которые зачавкали под ногами. Во время штормов сюда приносило морской сор, и тот постепенно набивался внутрь, оседая на полу и стенах. По лестнице, пронизывающей маяк, точно скелет, Дес поднялся на прожекторную площадку, озаренную слабым свечением от маленькой горелки, служившей и фонарем, и печкой.
Фран стояла у края, облокотившись на металлическую балюстраду, и смотрела на море. Он думал, что застанет ее за каким‑нибудь активным занятием, изгоняющим скуку, но видеть ее неподвижной и тихой в своем созерцании было так же странно, как обнаружить застывший во времени смерч.
– Неплохо ты здесь устроилась, – вместо приветствия выдал Дес, думая о том, что лишь ему из всей троицы, прибывшей на юг по делам, выпало работать, пока один прохлаждался в гостях, а другая наслаждалась видами.
Фран не вздрогнула, не испугалась и даже не удивилась его появлению. Куда большего внимания удостоилась форель, замеченная в его руке.
– Может, пожарим на огне? – миролюбиво предложил Дес. – Не знаю, как живется тебе, но у меня от местной стряпни желудок сводит.
– Я в кухарки не нанималась. – Ее раздраженный тон ясно дал понять, что он останется без ужина. – И снаружи опасно разводить костер. Нас заметят. Так что выпусти бедолагу в море.
Дес поднял рыбину повыше, чтобы можно было разглядеть крюк с веревкой, на которой она болталась, и заключил:
– Сомневаюсь, что ей поможет твоя благодетель.
