Сломанная комната полностью

– Тогда раздели с ней участь и помирай молча.

– С твоего дозволения, я еще поживу.

Фран пожала плечами, как будто желая сказать, что ей все равно. Уже не надеясь на дружеский пикник у костра, он попросил настойку из запасов, что доверили ей на хранение.

– Значит, притащился сюда ради пары глотков? – придирчиво спросила она, не торопясь исполнять просьбу. Испытывала, дразнила, как осла морковкой, насмехалась над его слабостью.

– Если ты по-прежнему настаиваешь на роли аптекарского шкафчика, то они не задают вопросов и не ставят условия. Ясно тебе?

– Ты злишься не на меня, а на свое бессилие. – С разочарованием сказала она, точно поспорила с кем‑то, как долго он продержится, и проиграла ставку.

В замешательстве он почесал бровь со шрамом, сделанным рукой Фран. Очевидно, ей понравилось мучить его, и теперь она нашла более изощренный способ причинять боль.

– Спасибо за заботу и теплый прием.

– А чего ты ждал? Соболезнований? Ты можешь обманывать кого угодно, но себе‑то признайся, в чем причина. Скорбь не вызывает зависимости, Дес. Ты зависим от чувств. Тебе показали одно, и теперь ты гонишься за ним. – Фран смотрела на него так пристально, точно видела насквозь, и говорила с такой убежденностью, что он начинал верить ее словам. – Настойка тебя не лечит, а лишь притупляет жажду. Но дело твое. Бери склянки и проваливай.

Ее дорожная сумка висела на гвозде, приколоченном к деревянной балке. Цель находилась от него так близко – только руку протяни, – а он вместо этого пререкался, выглядя еще большим посмешищем. Но с него довольно, решил Дес и, повесив рыбину на соседнем гвозде, бесцеремонно обшарил сумку. Схватил склянку, жадно припал к ней и не оторвался, пока не выпил все. Следом достал вторую под сварливую ругань Фран и спрятал в кармане, чтобы в ближайшие дни не зависеть от ее вздорного характера и подачек.

– Вообще‑то я здесь по делу, – сказал Дес, разобравшись с проблемой, мучавшей его все два дня, что он провел на побережье.

– Вижу, какие у тебя дела, – фыркнула Фран.

На этот раз ему хватило терпения не поддаться на ее уловки. Он поделился тем, что узнал, стараясь отбросить мысль, что ждет одобрения своей слушательницы, но ее занимало другое.

Фран накрутила на палец локон и призналась:

– Ничего не понимаю в этих ваших интригах. Просто передам все слово в слово. А там пусть сам разбирается. – Встретив его молчание, она нахмурилась. – Или ты считаешь, что пора бить тревогу?

– Думаю, предупреждения достаточно. Риз приезжает сюда послезавтра, и к тому моменту должен знать, что оховцам обо всем доложили. Если они поймают его на лжи, никакой сделки не будет, а мы дружно нырнем в помойную яму.

– Дум! Почему ты просто не уничтожил это письмо, раз из-за него столько проблем?

– Поработай денек на пневмопочте, тогда узнаешь, – защищаясь, сказал он. – У писем в резиденцию особый статус. Их регистрируют, помечают, пересчитывают… Они не могут исчезнуть бесследно. В отличие от меня.

– Не только ты рискуешь. Рин сейчас в такой же ловушке.

– А ты только о нем и думаешь?

– Ничего странного, что я беспокоюсь о том, кто всегда был ко мне добр.

– Всегда?

– Мы росли вместе. Мой отец работал садовником у Эверрайнов, и все детство я провела у них. Рин общался со мной, как с равной, и не отвернулся, даже когда я стащила у них столовое серебро. – Она стыдливо опустила взгляд. – Никакого злого умысла. Просто баловство на спор. Я бы потом вернула все до последней ложечки, если бы пропажу не обнаружили так быстро. С тех пор я была для всех воровкой, и если что‑то случалось в доме, то косо глядели на меня.

Она вдруг замолчала, осознав, что в своих откровениях зашла слишком далеко, но не представляя, что оправдывается перед человеком, который совершил намного больше гадких поступков и непростительных ошибок. Деса охватило внезапное желание признаться ей во всем, но в последний момент он передумал.

– И что случилось потом?

– Я сбежала. И попала в Марбр, где мне быстро нашли занятие. – Фран пожала плечами, словно говорила о пустяке. – Спустя годы Рин нашел меня и спас.

– Именно спас? Или привез, чтобы ты работала на него?

– Ну и срань у тебя в башке! – гневно воскликнула Фран. – Думай о нем, что хочешь, только ко мне не лезь. И забудь, что я рассказала. Я все придумала. Соврала. – Она толкнула его в грудь, прогоняя. – Проваливай! И мозги себе прополощи!

Ее сердитые возгласы эхом гремели под сводами маяка, будто снаружи начинался шторм. Но когда Дес вышел на берег, его встретил тихий рокот волн. Только ветер донес до него брошенное с высоты «дум!».

На языке у него крутились ответные ругательства, но сказать их было некому. В бессильной злости пнув камень, Дес зашагал прочь.

Дарт