Няня привела Таню и Нину с дзюдо, и сразу стало шумно. Николь сказала, что у неё отменились занятия и она может остаться ещё ненадолго. Мама пошла готовить ужин, а Тёма стал показывать Николь свои коллекции и наборы для экспериментов. Таня как раз читала «Карлсона», поэтому они с Ниной спрятались под пледом и пытались незаметно к ним подобраться – хотя Тёме и Николь даже не приходило в голову целоваться. Тем не менее, Таня и Нина подбирались, а потом убегали в свою комнату и смеялись так, что их было слышно даже через две закрытые двери.
На ужин был китайский рис – с кукурузой, ветчиной, креветками и яйцом, салат из помидоров, а ещё мама сделала гренки, потому что риса оказалось маловато, и она боялась, что все не наедятся. Они как раз ужинали, когда зазвонил телефон. Мама ответила, и все в кухне услышали взволнованный голос Ооскара, он говорил так громко, что было слышно даже без громкой связи:
– Ронья, ты дома? – спрашивал голос. – Дети все с тобой?
Мама машинально оглядела кухню, как будто сомневалась, что все дети на месте.
– Ну да, – сказала она. – Все дома. Что-то ещё случилось?
– Да, – сказал Ооскар, – да. Появился новый барьер, прямо через Город. Восточные районы отрезало, с ними нет связи. Я еду к вам.
Мама повесила трубку и снова оглядела кухню. Все замерли, причём Таня – с раскрытым ртом, которым она как раз собиралась откусить кусок гренки. Тёма подумал, что одна и та же мысль пришла в головы всем одновременно. Но никто ничего не говорил. Наконец Нина спросила:
– А… А восточные районы – это где?
– Самый большой – Басейники… Николь, ты там живёшь?
Николь действительно жила в Басейниках, на улице Безглава. И её бабушка, которая пока не переехала к ним окончательно, но собиралась, жила на той же улице, в двух троллейбусных остановках от Николь и её мамы. А мамина сестра с мужем и двумя детьми, двоюродными сёстрами Николь, жила ещё восточнее и немного севернее, в Междулесье. Что же до папы Николь, то он несколько лет назад переехал из Города в Орке – небольшой городок в шестидесяти километрах к востоку. Сейчас никому из них не получилось дозвониться – в трубке не было ни гудков, ни каких-то других звуков.
– Есть ещё другая бабушка, – прошептала Николь, – папина мама. Она живёт в Тумсе, это как раз в другую сторону от Города. Только я не очень хочу ей звонить.
– Конечно, не звони! – закричала Таня. – Ты же можешь остаться у нас! Правда, мам?
– Николь, конечно, ты можешь оставаться у нас, сколько понадобится, – сказала мама. – Я совершенно уверена, что с твоими родными всё в порядке. Только они точно так же не могут дозвониться тебе. Ты уверена, что не стоит звонить бабушке?
– Она же сама может позвонить, – сказал Тёма. – Если не звонит, значит, не волнуется. Она, может, думает, что Николь с мамой, и у них всё хорошо.
Николь кивнула. Ей было очень страшно.
Мама не стала читать новости вслух, потому что Николь сидела вся белая, а Нина явно собиралась плакать. Вместо этого она сделала ещё гренок и попыталась отвлечь Николь разговорами.
Тёме пришлось пойти в туалет и почитать там новости самому. Писали, что новый барьер появился около четырёх часов дня, но точное время неизвестно. Узнали про него очень печальным способом – произошло несколько автокатастроф, и в Городе, и за его пределами. К счастью, никто не погиб, но несколько человек находятся в больнице. Известно, правда, только о результатах катастроф с нашей стороны барьера. Пока непонятно, какую он имеет форму и как далеко простирается. В комментариях писали, что не удаётся связаться ни с кем в восточной части страны и в Игаунии, а с западными регионами и Лиетувой связь пока есть. Как раз сейчас проходит заседание правительства, и, возможно, будет объявлено чрезвычайное положение. Правда, часть страны об этом не узнает.
Самое тревожное – то, что непонятно, где и когда ждать следующий барьер (а автор новости считал его появление неизбежным: раз уж появился второй, значит, должен быть и третий). Если барьер проходит по Городу, то в следующий раз он может появиться прямо у вас в квартире. Или барьеров станет очень много, и все люди окажутся как будто в маленьких клетках.
Тёма решил пока никому про такие новости не рассказывать.
Ооскар приехал только через два часа.
– Объявили чрезвычайную ситуацию, – сказал он. – Читали? Общественный транспорт остановлен, пользоваться личными машинами можно в крайнем случае, по специальному разрешению. Из-за риска врезаться в барьер. Его почти не видно, люди врезаются. Трамвай сошёл с рельсов… И не больше двадцати километров в час. Поэтому так долго ехал.
Потом Ооскар стал рассказывать, что Тёминого папу отправили в командировку настолько срочно, что ничего не успели подготовить. А потом уже невозможно было ничего изменить, потому что у них тут очень маленький филиал Института времени, а все основные офисы отрезало. Вообще-то в Городе пять путешественников во времени, но двое были в отпуске в других странах, когда появился барьер, а ещё один уехал в Игаунию, чтобы помочь тамошнему офису…