— Любовь, честь, долг, принципы. Почему люди так цепляются за эти несуществующие понятия? Ладно, мальчик, мне по душе твое рвение, но ты кое-чего не понимаешь.
Нити мрака за спиной Эгона сплелись воедино, воплощаясь в циклопическое полотно. На нем постепенно проявились изображения: разрушенный дом, хладный труп Вэла на городской площади в окружении убийц, Лисандру, в чьей руке зажат окровавленный кинжал. Под ногами возлюбленной Неаса лежал отец.
— Что это? — возмутился Неас. — Что ты мне показываешь?!
Эгон скорчил недовольную гримасу и потер ухо.
— Незачем так кричать, малыш. Я просто показываю тебе правду.
Неас отшатнулся от Эгона. Он пятился назад, осознавая, в какую западню угодил.
— Куда ты? — Бог появился за спиной испуганного юноши, опустив на плечи тонкие костлявые пальцы. — Сделка есть сделка.
— Отпусти! — Неас вырвался из лап и бросился бежать.
Но на пути вновь возник владыка теней. Он снял маску; за ней скрывалось бледное худое лицо с острой клеткой зубов. Эгон покачал головой.
— Бежать бессмысленно, мальчик. Я уже взял то, что мне причитается.
— Ты солгал мне! — прокричал Неас и горестно опустился на поверхность из мрака. — Солгал… — тихо добавил он, закрыв лицо руками.
Эгон опустился рядом.
— Я давно за тобой наблюдаю. Каждое слово, каждое обещание многое говорит о тебе, как о человеке. Ты безрассуден, смел, решителен, опрометчив. Тебе просто не хватает сил перешагнуть через собственные границы. Отринь глупые наставления папаши-моралиста, избавься от учений Вэла. — Эгон острым ногтем коснулся подбородка Неаса, приподнял лицо и, глядя в глаза строгим взглядом отца, молвил:
— Ты хочешь наказать тех, кто убил твою семью? Хочешь найти Лисандру и вырвать из нее ответы? Хочешь получить силу, чтобы втоптать Ферксию в грязь?
«Почему все так обернулось?», — корил себя Неас. Он же всегда стремился к свету.
— Х-хочу. — Слезы потекли по мальчишескому лицу. — Верни меня.
Эгон победно улыбнулся и провел раздвоенным языком по своим зубам. Он встал на одно колено, протягивая руку, и со змеиным шипением в голосе спросил:
— А что ты готов отдать за это?
Неас притянул бога ближе.
— Все.
На мгновение Неас увидел свое отражение. Изуродованное лицо со злобной гримасой; на лбу, на щеках, на губах кровь жреца. Того самого — из снов.
— Да будет так… Никс.
Арип проиграл. Маг молча сидел на верхней ступеньке спиной к алтарю. Теперь, когда реликвия похищена, а Эгон сбежал, он надеялся, что последнее заклинание разбросало проклятые артефакты хранилища достаточно далеко друг от друга. Эгон не сможет так просто их отыскать. Но что будет дальше? Мост в материальный мир исчез; Арип во веки веков не покинет разрушенную тюрьму.
Маг скорбно опустил голову.
— Прости, Хельга. Я подвел тебя.
Сотни лет жизни, изучение тайн и загадок мира, появление новой империи — все вдруг стало таким бессмысленным. Арип старался подарить человечеству надежду, уберечь Планы от прихода чудовищ, а в итоге потерял семью и самого себя. Ферксия отобрала все.
«Оттон… Что же сотворил с умами людей? Зачем извратил души?». Арип не образумил молодого владыку. Страна так и не перестала напоминать капризного ребенка, который пытается доказать, что он самый лучший, незаменимый, совершенный. На деле же — глупый, ведомый сумасшедшим фанатиком, паразит. Сколько не пытайся исправить народ, суть остается прежней. Глубинную неприязнь не искоренить, пока сами люди не поймут, что ничем не отличаются от фэй.
Арип смиренно вздохнул и полностью отдал себя в руки старухи-судьбы. Вдруг со всех сторон раздался мерзкий смех.
— Арип, Арип, Арип. — Послышалось над головой.
Арип тотчас отпрянул, едва не покатившись вниз.
Фигура в длинном плаще сидела на алтаре, удобно скрестив ноги. Пронзительные синие глаза с плохо скрываемым презрением сверху вниз смотрели на сломленного человека. Маг потерял дар речи при виде гостя.
— Эгон… — прошептал Арип.
— А ты ожидал кого-то другого? Ты в
Падший бог резво спрыгнул с алтаря. Он сел на корточки рядом с Арипом, продолжая глумиться над обессиленным тюремщиком.
— Ну привет, старый друг. Паршиво выглядишь.
Арип поборол внутренний страх и плюнул богу в лицо. Сочный сгусток угодил в лоб Эгону и стал медленно стекать, оставляя влажный, как слизь улитки, след. Впрочем, Эгона это не особо задело.
— Дерзко. — Рукавом одеяния он стер слюну и продолжил говорить. — Твой сын — удивительный человек. Хорошо, что я его встретил.
Щупальца липкого страха душили Арипа.
— Что ты с ним сделал? — прорычал он и попытался ухватить Эгона за воротник, но бога и след простыл. Тонкая корка льда покрыла руку мага.
Эгон сидел уже внизу на пустом постаменте и увлеченно ковырял длинным ногтем ровную поверхность камня. — Я просто сказал ему правду. — Голос древнего бога казался на удивление спокойным. — Почти.
Ноздри Арипа раздулись от гнева, глаза налились кровью от нахлынувшей ярости и он бросился на Эгона, замахиваясь могучим кулаком. Бог небрежно махнул ладонью, и Арип отлетел в сторону, ударившись о стену. Послышался тихий плач.
