Сломленные полностью

— Никс, — вновь прозвучал рассерженный голос бога после того как следопыт покинул убежище Посредника. Никсу тотчас стало дурно: закружилась голова, руки затряслись, колени подогнулись; но он стоически сдерживал Эгона, который снова стремился подчинить его рассудок своей воле. Падший нашел слабину, вгрызся зубами и когтями в крохотную искру надежды в душе Никса. Эгон высасывал остатки добра, путал и менял воспоминания, чтобы смертный сосуд не свернул с намеченного пути. Следопыт кожей ощутил холодок тревоги от мысли, что древняя сущность начинает одерживать вверх, поэтому свернул в темный пустой переулок и припал спиной к стене. Он уронил голову и зажмурился; противоборство с богом с каждым годом давалось все труднее, а ведь он — всего-навсего жалкая крупица былой мощи! Никсу почти удалось обрести власть надо телом.

— Зачем ты заключил с ним сделку? — гневно спросил Падший. — Ты же знаешь — реликвии принадлежат мне. Мне! Этот человечишка, этот никчемный смертный не представляет мощи артефактов! И ради чего? — От возмущения Эгона следопыт медленно сполз по стене, держась за голову. — Женщины? Ты, видимо, забыл, что она предала тебя, а ты как побитый пес покорно бежишь обратно к ней. Эти… чувства, — с презрением произнес бог. — Мешок с кирпичами. Он тянет тебя на дно. Зачем все это? Нам же было весело вместе.

«Убирайся!».

— Глупец! Ты забыл о договоре? Напомнить? — Никс схватился за грудь, сердце на мгновение перестало биться, словно невидимая рука крепко сжала его. — Я дал тебе жизнь и возможность отомстить — не более. Сейчас мне не под силу убить тебя, но мучить тело и душу мне никто не запретит. Хорошенько подумай, прежде чем переходить мне дорогу. Рано или поздно ты станешь моим.

Колдовство Эгона ослабло, и Никс облегчено вздохнул. Измученный, он не спешил встать — в молчаливом отчаянии следопыт глядел на светлеющее небо, где понемногу меркли звезды. В темно-синем океане ему вдруг привиделась Лисандра. Никс впервые за долгие годы испытал страх, смятение и горькое предчувствие того, что не сумеет побороть демона внутри себя и не отыщет предавшую его возлюбленную. Она оставила его на пепелище родного города, и все же Никс помнил. Ее улыбка, смех, нелепый браслет из Леадорских нитей по-прежнему с ним, и Эгон их не отберет! Пусть божок в слепой ярости бьется о стенки хрупкого сознания — он не отдаст тело без боя и найдет выход из безнадежного положения!

Никс сжал кулаки.

«Еще посмотрим», — подумал он под оглушительный звон колоколов.

С глухим рычанием следопыт встал на ноги и, пошатываясь, вышел на дорогу. Ферксийские чародеи побороли магическое пламя, батальоны пехоты продолжали суетливо проноситься мимо. Они готовились к нападению. Никса охватило чувство недоумения. Неужели ликейцы решили действовать? Он попытался ускорить шаг, однако выходка Эгона дала о себе знать: ноги подкосились, лишь своевременно выставленная рука, которой он оперся об угол дома, уберегла его от падения. Вопреки боли Никс сумел заставить себя идти дальше, ведь если на город действительно напали, то Жемчужина скоро запылает, а Эрик ускользнет. Надо добраться до Мясника, чего бы это ни стоило!

… Чем ближе Никс подходил к Королевским вратам, тем отчетливее понимал, что украдкой уйти не получится: улицы наводнили гвардейцы и чародеи. Он хотел было попробовать снова спуститься в тоннели под городом, но железные створки оказались наглухо запечатаны. Никс нахмурился, проведя ладонью по магической печати на дверях. «Все же додумались закрыть».

Никс рискнул испытать удачу с выходами в остальные Кварталы. У каждых врат он видел одну и ту же картину — ферксийцы готовились принять бой. Теперь Никс убедился в словах Посредника. Вот-вот грянет буря.

… Враг не заставил себя долго ждать. Во врата неподалеку неожиданно ударил таран. После каждого удара на землю сыпалась позолота, дерево трещало от неослабевающего напора. «Дум! Дум! Дум!» — Грозный стук поколебал имперцев, они выставили копья вперед. Осязаемая ярость неприятеля, словно яд, проникала в ферксийцев, заставляя их вздрагивать. Никс решился прорываться сквозь толпу вцепившихся друг другу в глотки солдат. Напрасно он пренебрег предложением Посредника.

— Приготовится! — скомандовал капитан. — Арбалеты зарядить!