«А почему бы и нет, – думал Аскольд, спускаясь при ярком свете луны к берегу Днепра. – Чем я хуже Рюрика?!»
Глава вторая
Всю дорогу в Куявию судар Хитрой проклинал себя за то, что позволил Гостимилу втянуть его в заговор. Лишь благодаря Аскольду им удалось сохранить жизнь, семьи и даже дружины. На ладьях Хитроя были не только жена с детьми, но и семьи челяди, и все то, что он смог вывезти для налаживания жизни на новом месте.
При подходе на закате к стоящей на крутом берегу крепости Заруб у Хитроя защемило сердце. Ему вспомнились родная усадьба на тихой речке Мде и окружавшие ее поля и луга. Но, пересилив нахлынувшее чувство тоски, он первым спрыгнул на берег и начал раздавать распоряжения о подготовке к предстоящей ночевке.
– Аскольд собирается навестить здешнего сотника и велел, чтобы мы пошли с ним, – передал Хитрою приказ варяжского воеводы судар Окул.
Они догнали Аскольда и Гостимила у самой крепости, которая скорее напоминала хорошо укрепленную усадьбу с воротной и сторожевой башнями. А у ворот их уже поджидал сотник Невер, который еще вчера получил известие об их появлении.
– Думаю, делами займемся завтра, – предложил он. – А сегодня отметим ваш приезд.
– С делами придется подождать до моего возвращения из Родени, – заявил варяжский воевода. – Дир просил передать тамошнему посаднику три десятка варягов. А пока прошу тебя помочь словенским сударам.
После чего он подробно объяснил сотнику, какая помощь требуется, а сударам – стоящую перед ними задачу. Приближалась зима, и надо было как можно быстрее обустроиться на новом месте. И все же Невер не отпустил гостей, пока те с ним не выпили.
«Не надо было вчера смешивать медовуху с вином, – думал на следующий день Аскольд, стоя на носу плывшей в Родень ладьи. – Опять весь день голова будет болеть…»
Небольшой городок Родень тоже стоял на высоком правом берегу Днепра, являясь конечной точкой сбора судов, спускавшихся вниз по реке. Здесь же они делали первую продолжительную остановку после трудного и опасного подъема Днепром из ромейского моря.
Несмотря на недавнее разорение сиверами предместий Родени, там уже бурлила жизнь, чему была свидетельством суета на берегу, где варяжский воевода насчитал более двух десятков ладей. Как позже выяснилось, большинство из них только вчера вернулось с руским посольством из Константинополя.
– Ты представляешь, они продержали нас больше месяца у Босфорской крепости[105], так и не разрешив плыть дальше, – пожаловался Аскольду повстречавшийся на берегу посол русов Креслав. – Даже меня одного эти мерзавцы не пропустили. А еще предупредили, что в следующий раз уничтожат все наши ладьи.
Варяжский воевода давно знал Креслава, не раз бывая с ним в свеонской Бирке, финском Торке или словенской Ладоге. Но сейчас он мог лишь посочувствовать послу короля ободритов и вендов, понимая, как не понравится Мстивою, а главное, Велемудру такой итог поездки.
– Еще четыре года назад было понятно, что ромеи не горят желанием видеть у себя наших купцов, – напомнил ему Аскольд о недавнем походе русов на Константинополь. – Нужно время, чтобы забылись обиды или сменился там правитель.
– Я тоже так считаю, но от этого не легче. Отчитываться перед главой купеческого товарищества все равно придется.
– Да, не позавидуешь тебе.
– Ладно, пойду готовиться к отплытию. Мы и так задержались, зайдя на обратном пути в Херсон, чтобы распродать оставшиеся товары. Рад был с тобой повидаться.
Распрощавшись с послом Мстивоя, варяжский воевода разыскал пятидесятника Бравида и вместе с ним направился в возвышающуюся над предместьем крепость Родени. Посадника Местяту известили о приезде варягов, и он первым делом пожаловался на большие потери во время прошлогодней осады городка сиверами.
– А с оставшимися двумя десятками воинов оборонять город просто нереально.
– Надеюсь, трех десятков Бравида тебе хватит для укрепления крепости? – сказал Аскольд, кивнув в сторону пришедшего с ним молодого воина. – Во всяком случае князь Дир просил выделить тебе именно такое количество варягов.
– Разумеется, достаточно. Только у меня есть свой пятидесятник.
– Думаю, Бравид тоже пригодится, учитывая, что командовать придется варягами.
Разговор с посадником ему не понравился, и он предупредил пятидесятника, чтобы тот не позволял Местяте притеснять варягов даже в мелочах.
– А будут серьезные разногласия, сразу сообщай. Я оставлю тебе на всякий случай одну из ладей.
Чтобы никто не подслушал, они говорили по-гаутски и очень удивились, когда на берегу у ладей их кто-то окликнул на том же языке. Обратившийся к ним старик оказался уроженцем острова Готланд, возвращавшимся домой после более чем тридцатилетней службы у ромеев.
– Я бывал на твоем острове, но проездом и давно, – признался Аскольд. – Так что рассказать о нынешней там жизни ничего не смогу. Но с удовольствием послушаю о твоих странствиях.