Обрадовавшись встрече с земляками, хотя еще дед Аскольда переселился на Русь, тот согласился рассказать о себе. Пригласив старика к костру у своей палатки, варяжский воевода достал из ладьи баклажку с вином и, отпив немного, передал ее Бруну – так звали нового знакомого.
Старик начал с того, что по молодости ему предложили отправиться в дальнее плаванье, деньги обещали хорошие. В то время из-за войны со словенами русам пришлось осваивать новый путь в Хазарию, проходивший по Днепру и ромейскому морю на Дон, где хазары из-за варяжских грабежей начали строить крепость Саркел[106].
Плаванье проходило благополучно. Продав в Херсоне захваченных дорогой пленников, они решили еще подзаработать и напали для захвата рабов на хазарское побережье. Этот набег закончился для Бруна неудачно: он сам оказался в плену, и его хозяева продали молодого раба ромеям.
– Узнав, что я бывший воин, те предложили мне креститься и поступить к ним на службу. Выбор был невелик: сгнить заживо на рудниках или, крестившись, стать наемником.
– А зачем надо было креститься? – удивился Аскольд.
– После крещения ты становишься для ромеев как бы своим, – пояснил старик. – Да и только христианином можно начать продвигаться по службе. Один из наших – Ингер – даже стал начальником дворцовой стражи, его дочь Евдокия сейчас живет с императором Михаилом.
– А ты до каких чинов дослужился?
– Я попал в провинцию, там и плата ниже, чем в столице, и чинов больших не выслужишь. К тому же вскоре женился, поэтому закончил службу всего лишь начальником, по-ромейски – кастрофилаком крепости на границе с арабами. А в прошлом году после смерти жены такая тоска меня взяла, что решил вернуться на родину. Но смогу ли там теперь жить, не знаю…
Слушая Бруна, варяжский воевода вдруг подумал, что крещение может помочь русам восстановить торговлю с ромеями. Не станут же они отказывать единоверцам в посещении Константинополя? И Аскольд начал подробно расспрашивать старика о вере и обычаях ромеев.
Расстались они со стариком уже глубокой ночью, но, несмотря на позднее время, варяжский воевода разыскал Креслава и рассказал о своей идее. Спросонья посол короля вначале ничего не понял и попросил приятеля еще раз все ему растолковать.
– А что, может получиться, – предположил задумчиво Креслав. – Только надо все как следует продумать.
Глава третья
Новость о неудаче руского посольства, которое не пропустили в Константинополь, порадовала куявского князя. Ему подумалось, что теперь Мстивой перестанет его упрекать в нежелании договариваться с ромеями, которые сознательно перевели всю торговлю с русами в Херсон.
Навестивший князя Креслав, жалуясь на упрямство ромеев, обругал их спесивыми негодяями.
– Ну, ничего, есть одна задумка, как заставить их пускать нас в Константинополь. Только тебе, возможно, придется креститься.
– Зачем? – удивился Дир.
– Вряд ли они откажутся торговать с единоверцами. Можешь пока не беспокоиться, первым должен будет креститься Аскольд. Но он просит тебя отдать ему в жены Олелю. Сам понимаешь: одно дело воевода, и совсем другое, когда христианином станет зять руского князя.
– В том то и дело, что он только воевода, которого я пару раз видел и ничего о нем не знаю.
– Вот он и попросил меня о нем рассказать, – улыбнулся Креслав. – Дед его происходил из знатного гаутского рода, служил у Радегаста, отца Мстивоя, который ценит Аскольда как отважного воина и хорошего военачальника. Вдовец, у него сын и дочь, но не вижу в этом ничего плохого. Тебе ведь не нужен зять, у которого молоко на губах не обсохло.
– Так-то оно так, но ты знаешь, какая нынче молодежь. Олеля может и заупрямиться.
Идея выдать дочь за варяжского воеводу князю понравилась, даже несмотря на то, что он уже обещал ее в жены воеводе Вышану. Тем более если эта женитьба на самом деле поможет Аскольду договориться о торговле с ромеями в Константинополе.
Куявский князь отправлял туда всего несколько ладей, но теперь, посылая их в Херсон, недополучал почти половину от прежних прибылей. Существенные потери казна несла и от снижения торговых сборов. С уменьшением проплывавших по Днепру ладей в Куявии закупалось намного меньше товаров.
Но сразу согласиться с руским послом не позволило нежелание Дира отказываться от веры предков и главное – опасение, как воспримут его крещение куявские жупаны. Да и следовало еще все обсудить с отцом жены – древлянским князем Малом.
Женитьба сына Самвита на его дочери упрочивала положение куявов на новых землях и позволяла рассчитывать на быструю поддержку древлян. Помощь от русов обычно запаздывала, чем соседи раньше часто пользовались, и не только сиверы, но и жившие южнее уличи[107].
– Но я ведь уже говорил: креститься тебе, возможно, и не понадобится, – успокоил князя Креслав, – если твой будущий зять сумеет убедить ромеев в нашей искренности.
– Ладно, давай попробуем, – согласился куявский князь. – Но у меня просьба к Мстивою – не брать с нас пока дань. Аскольд привел с собой больше варягов, и боюсь, у меня не хватит денег с ними расплатиться.