Итак, XII век – эпоха перестройки древнерусского языка. Из речи уходили редуцированные (полугласные) звуки ъ («ер», звучавший как короткое «о») и ь («ерь», смягчавший предыдущую согласную и звучавший примерно как короткое «е»). В одних случаях они превращались в гласные, в других (например, в конце слова после согласных) утрачивались. Процесс этот шел неравномерно, и на юге уже к середине XII в. редуцированные исчезли, а в Новгороде какое-то время еще сохранялись.
Однако в стиховых текстах редуцированные сохранялись. Огласовку редуцированных (даже в слабых позициях) можно услышать в шаляпинских граммофонных записях русских былин и в духовных стихах старообрядцев.
Напомним, что гипотеза о произнесении редуцированных в «Слове» (А. А. Потебня и Ф. Е. Корш), было поддержано Е. А. Ляцким[85]. О том же писал и Николай Заболоцкий[86]. Ссылаясь на исследования историков музыки и мнение А. А. Потебни («древние редуцированные вовсе не так далеко остались за нами, как думают некоторые») он напоминал, что «эволюция полугласных произвела целый переворот в культовом пении Древней Руси». До XV в. в певческих рукописях каждая редуцированная имела над собой музыкальный знак, а значит, произносилась». Скажем, слове дьньсь распевалось на три знака. С XV в., чтобы сохранить традиционный напев, записывают денесе.
Звучание редуцированных в «Слове» было подтверждено примерами превращения прозы в рифмованные стихи в в 1977 г.[87].
В «Поэме без героя» к строке «Не ко мне, так к кому же?» Анна Ахматова делает сноску: «Три “к” выражают замешательство автора». Однако много труднее произнести фразу из «Слова» с тем же сближением трех «к»: И рекъ Гзакъ къ Кончакови. (Так в рукописи, снятой в конце XVIII века для Екатерины II, Первых издателей «Слова» эта фраза, видимо, столь шокировала, что они ее отредактировали: И рече Гзакъ къ Кончакови. Но злополучный стык трех «к» все же остался.)
Гзак с Кончаком рассуждают о грядущей судьбе Владимира Игоревича. И если мы вспомним, что ъ должен читаться как короткое о, то непроизносимость этой строки будет преодолена: И реК/О ГзаК/О К/О КОньчаКОви… Пятикратное «ко» имитирует речь «лебедян» (половцев). Впрочем, согласно одной из этимологических версий, Гза (в «Слове» Гзак) – по-тюркски значит «гусь»[88].
Из-за падения редуцированных должна была перестроиться и система рифмовки. После того как «еры» в слабых позициях перестали звучать, «правильная» рифма «постьлах/о – головах/о» не без переводческого изящества была заменена ассонансом, сохраненным в Лаврентьевской летописи: пос<т>лав – головах, а прочие глаголы в форме первого лица – ритмически адекватными им формами третьего лица (творяше – возяше и т. д.). Первоначально же весь текст, видимо, строился на монориме[89] и произносился якобы от Святославова «я»: творяхъ – возяхъ – ядяхъ – имяхъ – постьлахъ – головахъ – послахъ – идехъ.
Если держаться за созвучие постлав – головах, придется признать, что фрагмент этот явно позднего происхождения и должен быть написан после падения редуцированных в слабых позициях. Но это невозможно, поскольку рассказ о походах князя X в. должен восходить к тексту, современному этим походам. Однако все встанет на свои места, если мы допустим, что перед нами перевод с того древнерусского языка, в котором редуцированные звучали и в слабых позициях, на язык XIII–XIV вв., притом перевод бережный, сохранивший, пусть и в ослабленном виде, конечную рифмовку.
Но под/о/клад/о пост<е>лах/оИ сѣдьло в/о головах/о…Хороша (и, может быть, для X века даже свежа) заключительная, с ударением на последних слогах, рифма: на Оку – <на> реку».
Если мы обратимся к лексике этого стихотворения, то увидим, что ключевые слова взяты как будто из «Слова о полку Игореве»: възмужавшу, воины многи, изрѣзав, звѣрина, постьлавъ, пардус. Разумеется, на самом деле все наоборот: это автор «Слова» черпает из дружинной «славы» о Святославе Игоревиче и, вероятно, даже без посредничества летописца.
По «Повести временных лет» Святослав объявляет: Хочу на вы ити. И идет на Оку и Волгу. А в «Слове» Игорь заявляет, что хочет преломить копье о край Поля Половецкого, и Див «велит послушать земле незнаемой – Волге, Поморию...». И в обоих случаях речь идет о выступлении русских князей в поход на «землю незнаемую». Но ведь мы обязаны первой датой русского летописания тому, что, как сообщается под 6360 годом, приходиша Русь на Царьгородъ, яко же пишется в лѣтописаньи гречьстѣмь.
Безусловно стихотворными следует признать десять строк этого фрагмента, построенного на чередовании длинного и короткого стиха. Покажем их силлабическую (то есть слоговую) соотнесенность друг с другом:
