– Все листовки наши, все издания, которые мы будем выпускать, должны преследовать одну цель: будить пролетарское, классовое самосознание в русских рабочих…
Через два дня Владимир Ильич снова встретился с Бабушкиным. Внимательно знакомился со всеми материалами, собранными Иваном Васильевичем, одобрил составленный им перечень главных требований рабочих.
Потом писали листовку. Каждую фразу по нескольку раз перечитывали вслух: достаточно ли ясно изложено – все ли будет понятно рабочим? Ведь в первый раз рабочие читать такое будут – надо, чтобы ни единое слово мимо не прошло, в каждом сердце свой след непременно оставило.
Из-за отсутствия печатной техники первый листок к семянниковским рабочим, составленный Владимиром Ильичем, переписали от руки печатными буквами в четырех экземплярах. Бабушкин распространил листовки по заводу.
Вскоре семянниковцы, встречаясь в заводских курилках, в раздевалках, по дороге на завод или возвращаясь с завода домой, негромко говорили между собой:
– Видал листовки?
– Еще бы! Все, как есть, правильно описали…
– Кто же это за нас постоять решил?
– Свет, говорят, не без добрых людей… Пусть не думают хозяева-живоглоты, что рабочие как были, так и всегда будут рабами безропотными…
Слова листовки, что птицы, не зная преград, разнеслись по всему Петербургу.
Немного времени прошло – о событии на Семянниковском заводе узнали рабочие других фабрик и заводов. И там о необычных листках разговоры пошли:
– Да разве и у нас не такое же творится, как у семянниковцев? Одна у всех рабочих горькая судьба, одна беда…
– И нам не худо бы свой голос подать, сказать свое слово: не хотим, мол, мириться! Хватит!
И вслед за первой начали появляться все новые и новые листовки: к путиловцам, к работницам табачной фабрики «Лаферм», к ткачам Сампсониевской мануфактуры… Вслед за Бабушкиным и другие рабочие-активисты вызвались писать воззвания к своим товарищам и братьям по труду или собирали материал для таких воззваний.
Владимир Ильич старался соединить усилия всех питерских рабочих, слить эти усилия в один удар. Он предложил готовить листовки, обращенные не только к труженикам тех или других фабрик, заводов, но ко всем пролетариям города, – звать их совместно выступать в борьбе за свои права, за лучшую жизнь. Одна из таких листовок, подготовленная группой марксистов, так и была озаглавлена: «Ко всем петербургским рабочим». В листовке говорилось:
«Нас везде норовят прижать – будемте повсюду давать отпор. Не потому ли мы до сих пор так мало боролись со своими хозяевами, что слишком еще мало столковались между собой, слишком еще мало между нами единения, слишком мало веры в то, что сообща сумеем добиться лучшей доли, что в соединении наша сила. При каждом новом набеге наших благодетелей на наши карманы будем сговариваться о том, как дать отпор, будем бороться единодушно, не будем прекращать борьбы, пока не добьемся своего… Держитесь дружно, товарищи. Не давайте себя в обиду, и пусть всякая новая прижимка хозяев застигнет вас единодушными и готовыми к борьбе…»
Задумывались рабочие, читая листовки. Соглашались:
– И верно ведь: один в поле не воин. Нужно артелью действовать – один за всех, все за одного. Пожалуй, сподручнее так: большего достигнем, если все миром выступать начнем…
Владимир Ильич не скрывал радости, когда впоследствии отмечал, что первые литературные выступления русских марксистов непосредственно в России были предшественниками знаменитых петербургских стачек 1896 года, поднимавшегося рабочего революционного движения… Горячее слово марксистов учило рабочих борьбе за свободу…
Конец весны и почти все лето 1895 года Ульянов провел за границей. Целью поездки Владимир Ильич назвал желание отдохнуть, необходимость лечения после перенесенного недавно воспаления легких. Однако полиция, правда, уже после того как Владимиру Ильичу был выдан заграничный паспорт, вдруг спохватилась: здесь что-то не то – вряд ли здесь в лечении дело… И спешно департамент шлет начальникам жандармских пограничных пунктов циркуляр: как им поступить надлежит, когда Ульянов будет возвращаться из-за границы. В первую очередь, гласит циркуляр, следует провести «тщательный досмотр багажа…»
А в другом документе прямо говорилось, почему досмотр багажа необходим:
