Плеханов был рад знакомству с Ульяновым. Человек, избалованный вниманием своих коллег и не всегда отмечавший сильные стороны, присущие другим людям, он не мог на сей раз скрыть, что поражен выдающимися способностями прибывшего из России молодого революционера. И, впервые изменив своему правилу, заявил об этом во всеуслышание. Товарищи вспоминали: рассказывая о встрече с Владимиром Ильичем, Плеханов говорил, что ни с кем из бывавших у него русских революционеров он не связывал столько надежд, как с молодым Ульяновым. Он отмечал удивительную эрудицию Владимира Ильича, целостность его мировоззрения, энергию его, бьющую ключом.
«Приехал сюда молодой товарищ, очень умный, образованный и даром слова одаренный», – писал об Ульянове Плеханов в одном из писем той поры. И в конце письма восторженно: «Какое счастье, что в нашем революционном движении имеются такие молодые люди».
Обрадовался встречам с Ульяновым, книжному подарку, привезенному из России, и П.Б. Аксельрод, единомышленник и соратник Плеханова по группе «Освобождение труда». Буквально за одну ночь прочитал Аксельрод сборник «Материалы к характеристике нашего хозяйственного развития». А утром следующего дня сообщил Ульянову:
– Должен сказать, получил большое удовольствие. Наконец-то пробудилась в России настоящая революционная социал-демократическая мысль! Особенно хорошее впечатление произвела на меня статья Тулина…
И потом Аксельрод говорил А.В. Луначарскому о статье Владимира Ильича, напечатанной в сборнике:
– Тулин – это уже плод русского рабочего движения, это уже страница из истории русской революции.
Однако уже тогда дали знать о себе и некоторые ошибочные взгляды Плеханова, впоследствии послужившие причиной отхода его от революционной социал-демократии. Плеханов переоценивал чрезмерно политическую роль либеральной, революционной на словах, буржуазии в общественном движении. Он и Ульянову рассерженно заметил в связи с его статьей в привезенном сборнике: «Вы поворачиваетесь к либералам спиной, а мы – лицом…»
Тяжелая болезнь Фридриха Энгельса не позволила Владимиру Ильичу осуществить свое самое большое желание – повидаться, побеседовать с другом и соратником Карла Маркса. Но Ульянов встречался с людьми, которые были близки с основоположниками научного коммунизма, под их руководством вели революционную работу.
В Берлине произошла встреча с одним из старейшин германской социал-демократии, одним из наиболее активных пропагандистов революционных идей I Интернационала – Вильгельмом Либкнехтом. Ульянов вспоминал этого замечательного человека в своей книге «Что такое „друзья народа“…». Говоря о стоящей перед социал-демократами России задаче – слить воедино теоретическую и практическую деятельность, – Владимир Ильич писал, что такую именно работу Вильгельм Либкнехт метко охарактеризовал словами: изучать, пропагандировать, организовывать…
В Париже – встреча с Полем Лафаргом, видным деятелем французского и международного рабочего движения, мужем дочери Маркса – Лауры.
С большим интересом слушал Лафарг рассказы Владимира Ильича о деятельности марксистов в России. О том, что наиболее способные и подготовленные из рабочих изучают книги великого социалиста.
– И они читают Маркса? – спросил Лафарг, радуясь.
– Читают!
– И понимают?
– Понимают! – ответил Ульянов не без гордости за рабочих России.
Шифрованная телеграмма сообщала: Ульянов прибывает с берлинским поездом 7 сего сентября.
Начальник Вержболовского пограничного отделения Петербургско-Варшавского жандармского полицейского управления железных дорог ротмистр Шпейер отдал необходимые распоряжения и, расхаживая по кабинету, ждал.
Наконец дверь распахнулась широко, на пороге показались двое: господин средних лет с чемоданом в руке и жандарм, встретивший господина на перроне. Протянув ротмистру паспорт прибывшего, жандарм доложил:
– Ульянов. Доставлен согласно вашему распоряжению.
Шпейер обратился к Владимиру Ильичу с холодной полицейской учтивостью:
– Согласно циркуляру департамента полиции за № 4254, должен произвести тщательный досмотр багажа. Имею в виду чемодан…
– Пожалуйста, – как ни в чем не бывало ответил Ульянов.
Ротмистр распорядился, чтобы жандарм взял чемодан, а сам, усевшись поудобнее в кресло, небрежным движением руки указал Ульянову на деревянную скамью.
Владимир Ильич столь же небрежным кивком головы ответил ротмистру, но не воспользовался его приглашением. Отошел к противоположной стене, сделал вид, что читает висящее здесь расписание движения поездов. В стекле отражался жандарм, склонившийся над чемоданом, Шпейер, всем телом устремленный к жандарму.
Жандарм открыл чемодан и долго, тщательно рассматривал все, что в нем находилось. Потом ротмистр положил чемодан к себе на колени и принялся выстукивать его стенки. Нажал несколько раз на дно, на верхнюю крышку нажал. По углам постучал кулаком…
Вздохнул тяжело, присвистнув, будто произнес с досадой: нет ничего!
Поставив чемодан, несколько секунд смотрел на него. На Ульянова бросил взгляд, на жандарма…
Проводив Ульянова из кабинета, ротмистр принялся писать рапорт начальству:
