«Сего 7 сентября 1895 года прибыл из-за границы… Владимир Ильин Ульянов и направился, судя по купленному билету, в гор. Вильно. По самому тщательному досмотру его багажа ничего предосудительного не обнаружено. О чем доношу…»
В департаменте полиции недоумевали. Во-первых, почему ротмистр Шпейер ничего не нашел в чемодане Ульянова? А во-вторых, насчет города Вильно он тоже что-то напутал. Вот ведь начальник Виленского губернского жандармского управления господин полковник Черкасов в своем рапорте от 16 сентября сообщает совершенно определенно: «Пребывания означенного Ульянова в г. Вильно до настоящего времени не обнаружено».
Странно, где же Ульянов?
А Ульянов на самом деле был в Вильно. Как же он мог не побывать в этом городе?! Ведь виленские товарищи – социал-демократы специально приезжали в Берлин, взяли у Владимира Ильича и тайно переправили через границу чемодан, туго набитый марксистской литературой, изданиями группы «Освобождение труда». Теперь Владимир Ильич получил этот чемодан в Вильно и отправился в Москву, побывал в Орехово-Зуеве. Встречался здесь с членами местных социал-демократических организаций. Снабдил их привезенными из-за границы книжными новинками.
Потом Ульянов возвратился в Петербург. И сразу же принялся за подготовку материалов для сборников «Работник», издавать которые, по его предложению, согласилась группа «Освобождение труда». Вскоре Владимир Ильич отправил в Женеву свою статью-некролог «Фридрих Энгельс», статьи и корреспонденции товарищей по Петербургскому «Союзу борьбы» – А.А. Ванеева и М.А. Сильвина, революционера из Иваново-Вознесенска Сергея Шестернина…
Правы были товарищи, сравнив начало деятельности Владимира Ильича в Петербурге с животворным по своим последствиям грозовым разрядом. Благодаря усилиям Ульянова и его друзей менялась жизнь российского революционного подполья…
«Совсем новые люди кругом – бодрые, энергичные, с горящими глазами и горящими сердцами», – рассказывал русский писатель Викентий Викентьевич Вересаев.
Он говорил: теперь позабыта еще десять лет назад находившая среди молодежи поклонников проповедь самопожертвования как самоцели, самопожертвования, которое не приносит никаких результатов. Это была проповедь, именовавшаяся «счастье в жертве». Теперь эта проповедь, говорил Вересаев, показалась бы новым людям дикою и непонятною.
«Счастье было теперь в борьбе – в борьбе за то, во что верилось крепко, чему не были страшны никакие „сомнения“ и „раздумья“…»
Счастье в борьбе!
Революционеры-марксисты, передовые пролетарии Питера, объединившиеся вокруг Ульянова, свою социал-демократическую организацию назвали именем гордым, боевым: «Союз борьбы за освобождение рабочего класса».
В рядах «Союза борьбы» слились до того существовавшие в городе раздельно марксистские кружки и группы. Вслед за столицей «Союзы» начали возникать в Москве, Иваново-Вознесенске, Нижнем Новгороде, других городах России. И листовки, брошюры Ульянова, зовущие к борьбе, повсюду становились первым проявлением революционной нови того времени.
Владимир Ильич радовался рождению организации. Он видел в ней зачаток будущей революционной марксистской партии, которая вносит идеи социализма в стихийное рабочее движение, руководит классовой борьбой пролетариата против царизма, против капитала. Именно о такой партии он мечтал и писал в своей книге «Что такое „друзья народа“ и как они воюют против социал-демократов?».
– Вы увидите, – говорил Владимир Ильич друзьям, – мы скоро вырастем в настоящую революционную партию!
Начиналось невиданное ранее…
Управляющий Тульским латунным заводом предложил бастующим рабочим выбрать и прислать к нему своих делегатов.
– Для переговоров, – буркнул нехотя. И добавил с явным неудовольствием в голосе: – В связи с вашей прокламацией…
Да, ранее не приходилось рабочим слыхивать такие слова.
Но что же, то было вчера. А это происходит сегодня…
Делегаты чин чином явились. Смотрят, на письменном столе управляющего знакомая бумага лежит: листовка, выпущенная Тульским комитетом социал-демократов, – требования рабочих к администрации латунного завода.
«Дошло, стало быть, слово, – думают рабочие. – Что-то дальше будет…»
Управляющий взял листовку, зачитал изложенные в ней претензии рабочих к администрации. Спросил:
– Настаивать будете?
– Будем! – решительно ответило несколько голосов.
Рабочие на своем стояли. Управляющий – на своем. Немало времени прошло, пока управляющий малость мягче стал.
В конце концов требования рабочих были удовлетворены.
Делегаты обрадовались, осмелели. Стали здесь же, за столом, и другие претензии писать на отдельной бумаге. Требовали удовлетворить и их.
Управляющий выслушал делегатов, заявил:
– Нет, эти претензии я не принимаю.
– Почему? – спрашивают делегаты.
