Управляющий объяснил, что претензии, изложенные в листовке, напечатаны и скреплены подписью Тульского комитета социал-демократов. Новые же претензии приписаны от руки, карандашом и исходят не от комитета, а от отдельных рабочих…
– Вот в чем дело, – закончил беседу управляющий. – То, что требует комитет, я удовлетворил, а частные заявления во внимание принимать не обязан…
Делегаты переглянулись между собой. Сначала хотели спорить с управляющим, но потом только улыбнулись понимающе: вот что значит сила печатного слова, сила рабочей организации!
А знаете, кто такие «Петухи»? Вернее, что такое…
«Петухи» – так питерские марксисты назвали написанный Владимиром Ильичем листок-воззвание к рабочим фабрики Торнтона. «Петухи» – провозвестники скорого утра. Далеко вокруг слышится их предрассветный, будящий крик…
Хозяева фабрики шерстяных изделий «Товарищество Торнтон» объявили о новом снижении расценок за работу и о повышении вдвое платы за жилье в бараках и казармах. Владимир Ульянов, возвратившийся из-за границы, написал листовку-обращение «К рабочим и работницам фабрики Торнтона».
Листовка получилась гневная. Она раскрыла рабочим глаза на хитрую механику ухищрений хозяев, которые рассуждают таким образом: «Теперь время заминки в сбыте товаров, так что при прежних условиях работы на фабрике не получить нам нашего прежнего барыша… А на меньший мы не согласны… Стало быть, надо будет поналечь на рабочую братию, пусть-ка они своими боками поотдуваются за плохие цены на рынке… Только дельце это надо обстроить не кое-как, а с уменьем, чтобы рабочий по своей простоте и не понял, какую закуску мы ему подготовляем… Затронь всех сразу, – сразу все и поднимутся, ничего с ними не поделаешь, а вот мы сначала объегорим бедняков-ткачишек, тогда и прочие не увернутся… Стесняться с этими людишками мы не привыкли, да и к чему?»
«Товарищи, – говорилось в листовке, – не будьте слепы, не попадайтесь в хозяйскую ловушку, крепче стойте друг за друга, иначе всем нам плохо придется в эту зиму. Самым зорким образом должны мы все следить за маневрами наших хозяев по части понижения расценок и сопротивляться всеми силами этому гибельному для нас стремлению… Будьте глухи ко всем их отговоркам о плохих делах: для них это только меньшая прибыль на их капитал, для нас – это голодные страдания наших семей, лишение последнего куска черствого хлеба, а разве можно положить то и другое на одни и те же весы?..
…будем помнить, что улучшить свое положение мы можем только общими дружными усилиями».
Дальше в листовке перечислялось, чего должны добиваться рабочие-торнтоновцы:
«повышения ткацких расценок…
чтобы за квартиру с нас брали столько, сколько брали до 1891 г., то есть по 1 р. с человека в месяц, потому что платить 2 рубля при нашем заработке положительно не из чего, да и за что?.. За эту грязную, вонючую, тесную и опасную в пожарном отношении конуру?»
Листовка пришлась по душе торнтоновцам. Ясными стали для них причины прижимистости хозяев. И права рабочих стали яснее.
Решили рабочие:
– Будем, как прокламация предлагает, стойко и неуклонно вести свою линию до конца. Будем действовать дружно, сообща, всем миром.
Листовка, обращенная к торнтоновцам, много пользы принесла. Она послужила сигналом для пролетариев других фабрик и заводов Петербурга. Рабочие обувной фабрики «Скороход», прочитав листовку торнтоновцев, решили и своим хозяевам требования предъявить: покончить с незаконными удержаниями из жалованья, не допускать, чтобы мастера при браковке товар принимали за низший сорт, а в продажу пускали как высший. В подкрепление требований, изложенных в листовке, скороходовцы забастовали. Вся фабрика остановилась – ни одна пара обуви не поступила на склад. Хозяева жались, жались, но в конце концов уступили: согласились требования рабочих-обувщиков удовлетворить.
