А не замышляет ли Ульянов новые издания? Тем более, что начальник Петербургского охранного отделения Пирамидов 9 января 1899 года доносил директору департамента полиции: некоторые люди в Петербурге «образовывают самостоятельную редакционную комиссию для составления, издания и распространения книг и брошюр, имеющих своею задачею и вообще могущих способствовать формированию из фабричных рабочих сознательных и убежденных социалистов». Но самое главное, ужасается начальник охранки, в работе комиссии якобы согласился принять участие «проживающий вне Петербурга известный Ульянов (он же Тулин, он же Владимир Ильин)».
Высокие власти местным блюстителям порядка давали указания о тщательном наблюдении за домом в Шушенском, где проживает Ульянов. А уж о местных властях и говорить не приходится – они зорко следили за каждым шагом своего подопечного. И перво-наперво интересовались: что это он все пишет и пишет? О чем? Зачем?
– Эх, распознать бы да поймать на месте преступления, – предавались мечтаниям блюстители порядка.
– Сейчас бы и рапорт по начальству: так, мол, и так, обнаружили крамолу…
– До Петербурга дошло бы, сам государь император мог отблагодарить…
И решили жандармы нагрянуть к Ульянову с обыском. Понятого с собой привели – сельского старосту, шушенского богатея.
Пришли, и сразу – куда же еще! – к книжной полке.
– Обыскать! – приказал старшой жандарм, кивком головы указав подчиненному на книги. На хозяина книг посмотрел исподлобья – зверь зверем.
А Владимир Ильич и вида не подает, что встревожен обыском. Вроде даже наоборот. Взял от обеденного стола венский стул, поставил возле полки. Сказал жандарму, которому старшой приказал обыскивать книжную полку:
– Вот, пожалуйста. Со стула, полагаю, удобнее будет до верхних полок добираться…
Жандарм с опаской на стул поглядел. Потом на Ульянова – тоже с опаской. На старшого посмотрел вопросительно.
– Залезай! – распорядился старшой. – Снимай книги по одной, смотри внимательно. Докладай мне. И толково чтобы!
Начался обыск. Книгу за книгой доставал жандарм с полки и читал написанное на переплетах:
– «Материалы для статистики паровых двигателей в Российской империи»… «Сборник статистических сведений о горнозаводской промышленности в России в 1890 заводском году»… «Статистический временник Российской империи»…
Старшой слушал, слушал, потом прорычал:
– Хватит про статистику! Другие книги об чем?
– Нет других, – виноватым тоном ответил жандарм. – Все такие…
Старшой строго посмотрел на Владимира Ильича, стоявшего поодаль рядом с Надеждой Константиновной. Спросил жандарма:
– А что там, внутри, в этих книгах написано? Читай внимательно, ни одной буквы смотри не пропусти. Живо!
Мусоля пальцы, жандарм листает страницы книг, с трудом читает – сначала тихо, неуверенно, потом громче, громче, на всю комнату:
– 120 пуд… 30 чел… 4 руб. 3 коп… пуд… чел… руб… коп… Плуги – 5… Бороны – 24… Веялки… Цепы… Сена – 20 пуд… Вики… Клевера… Пуд… пуд… пуд… Руб… чел…
Старшой дремал. Понятой, явно превозмогая дремоту, переминаясь с ноги на ногу, разглядывал потолок.
Владимир Ильич смотрел на Надежду Константиновну, еле заметно улыбаясь.
Познакомившись в конце концов с содержимым самой верхней полки, жандарм принялся за следующую. Продолжал читать по складам, задыхаясь, глотая буквы, невесть как коверкая слова…
Где-то на середине третьей или самом начале четвертой сверху полки жандарм вконец умаялся, голос совсем потерял. Несколько секунд тишина стояла в комнате. Старшой, очнувшись, спросил строго:
– Все статистика? Цифирь?
– Она самая, – промолвил жандарм. – Цифирь, будь ей неладно, ваше благородие…
Старшой опять строгий взгляд метнул на Владимира Ильича, жандарму рукой показал на полку:
– А ну-ка вон ту книгу возьми, справа которая стоит, толстая. Видишь? Так, правильно… Об чем она? Читай внятно!
Жандарм уткнулся носом в книгу, сопел и молчал. Долго молчал.
– Живо! – прикрикнул старшой. – Читай!..
– Не по нашему писана…
Старшой вскочил со стула, вырвал книгу из рук жандарма. После долгой паузы произнес:
– Иностранное произведение… По-русски оно называется… – И, не сказав, как называется книга по-русски, обратился к хозяевам комнаты: – Еще какие книги есть на других полках?
– Там моя библиотека, – ответила Надежда Константиновна. – Как вам должно быть известно, я – учительница, собираю литературу по вопросам педагогики.
– Педагогика вроде статистики? – спросил старшой и, не дожидаясь ответа, распорядился отставить дальнейший просмотр книг.
Но уходить старшой не собирался. Не обнаружив ничего крамольного в книгах, он все надежды возлагал теперь на тетради, густо исписанные бисерным почерком.
– Что такое? – спросил, взяв с конторки и раскрыв первую из тетрадей. – Кто пишет? Об чем?
– Мой литературный труд, – ответил Владимир Ильич спокойно. – Пытаюсь осмыслить данные, содержащиеся в просмотренных вами статистических сборниках.
Старшой понимающе кашлянул:
– Тоже, стало быть, статистика.
– В основном, да, – серьезно подтвердил Ульянов.
– А тему какую трактуете? Об чем пишете? Не противозаконное что?
