Искорки иронии блеснули в глазах Владимира Ильича:
– «Развитие капитализма в России» – так думаю назвать свой труд.
– Развитие капитализма? – Старшой широко раскрытыми глазами посмотрел на Ульянова. – Развитие… капитализма… Это хорошо! А если о вашем труде точнее выразиться? И понятнее чтобы…
– Точнее? Понятнее? – Владимир Ильич продолжал донимать обескураженного жандарма. – Если точнее и понятнее выразиться, то это как раз и указано мною в подзаголовке к названию книги. Потрудитесь прочитать: «Процесс образования внутреннего рынка для крупной промышленности».
Сбитый с толку, старшой стоял, не зная, как продолжить разговор, а откровенно сказать, как закончить его скорее. Вертел в руках странички рукописи – ничего не скажешь, на страничках написаны правильные слова, не крамольные: капитализм, развитие, крупная промышленность… Бранных слов по адресу царской особы нигде не видно. А в одном месте так прямо сказано, черным по белому рукою самого Ульянова написано: с развитием капитализма «Россия сохи и цепа, водяной мельницы и ручного ткацкого станка стала быстро превращаться в Россию плуга и молотилки, паровой мельницы и парового ткацкого станка».
Совсем растерялся старшой, вроде все правильно пишет Ульянов: развивается в России капитализм – больше в России становится мельниц паровых и опять же паровых ткацких станков… А вообще непонятно: государственный преступник, родной брат казненного за покушение на особу царя – и вдруг статистика, педагогика, цифирь…
Так и покинули квартиру Ульянова жандармы и понятой – сельский староста, шушенский богатей. Ушли, как говорится, не солоно хлебавши.
А Владимир Ильич с Надеждой Константиновной, проводив непрошеных гостей, озорно смеялись над ними.
– Это ты, Володя, ловко придумал со стулом. Жандарм все за вежливость принял и в ум не взял, что ты заставил его начать с верхних полок, где одна статистика собрана. Заметил ты, как умаялись гости от цифр и статистических выкладок? По-моему, вспотели даже, аки кони, тяжелый воз в гору везущие. Чуть ли не пар от них шел… Нижние полки даже не тронули – терпения не хватило. А ведь там, ты знаешь, не только моя педагогика – нелегальщина на этих полках спрятана, переписка, всякая химия для тайнописи хранится…
Владимир Ильич не мог без смеха вспоминать разговор со старшим по поводу рукописи. Приводя в порядок развороченные жандармом ряды книг на полке, передразнивал своего недавнего собеседника:
– «Развитие капитализма… Это хорошо…»
Потом отошел от стены и, став лицом к стулу, на котором недавно дремал старшой, заговорил серьезно, будто и в самом деле вел с ним беседу:
– Известно ли вам, господин жандарм, к чему я клоню в своей будущей книге?
– Никак нет-с, неизвестно-с, – включившись в игру, басом, за старшого, ответила Надежда Константиновна. – Мне известно, что развитие капитализма – это хорошо, очень даже хорошо! Пользительно…
– Хорошо? – Владимир Ильич сунул руки в карманы брюк, голову чуть наклонил. – Тогда позволю себе сообщить вам, милостивый государь, что развитие капитализма в России мною рассматривается в свете выводов, сделанных в свое время великими революционерами-социалистами – Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом. Вам известны эти выводы?
– Нет-с, не известны-с, – с трудом сдерживая смех, отвечала Надежда Константиновна.
– Не известны? В таком случае извольте слушать. Маркс и Энгельс в написанной ими книге – «Манифест Коммунистической партии» – доказали, что с развитием капитализма в любой стране возникает и растет класс могильщиков капиталистов – класс пролетариев… Ну, а кто такие могильщики, вам, я надеюсь, известно…
– Знамо дело, – еще больше понизив голос, проговорила Надежда Константиновна. – Могильщики – которые могилы роют…
– Совершенно верно! – подтвердил Владимир Ильич. – Таким образом, вам должно быть ясно теперь, высокоуважаемый господин, что своей книгой я хочу, в конечном счете, доказать: в России развивается капитализм, в России растет и крепнет пролетариат; другими словами: российский капитализм сам порождает своего могильщика, который в результате классовой борьбы победит и похоронит его.
Владимир Ильич остановился посредине комнаты и выразительно показал, как заколачивают гроб, в котором покоится капитализм, как его в могилу закапывают. Потом погрозил пальцем в ту сторону, куда недавно ушли незадачливые представители власти:
– Будьте уверены, господа, русский рабочий класс создаст свою политическую партию и под ее руководством похоронит российский капитализм. По первому разряду похоронит. Не извольте сомневаться!
И потом в доме Ульяновых еще не раз вспоминали этот день, обыск, закончившийся так удачно для владельцев крамольных книг. И старшого, который не выдержал единоборства с книгами, со статистикой, педагогикой и цифирью…
Благодаря связям с товарищами на воле Владимир Ильич постоянно был в курсе всего, что происходило в Петербурге, Москве, других городах страны. И там рабочие всегда слышали его голос, вдохновлялись его словом.
