Значит, понял я, суровый и требовательный старший лейтенант Телечкин высоко оценил мой первый полет на линию фронта. Летать ведомым у Чуланова мог только подготовленный и хорошо соображающий летчик. Длительное время ведомым у него был Федор Садчиков. Но в бою, как известно, неуязвимых не бывает. Не обошла стороной трагическая судьба и этого любимца полка — не вернулся он с одного из боевых заданий.
За несколько дней до гибели лейтенанта Садчикова в политотдел дивизии пришло письмо от его матери Варвары Антоновны.
«Дорогие товарищи! — писала она. — Вы знаете, сколько радости и отрады доставляет матери письмо от командира любимого сына. Вы благодарите меня за воспитание моего сына. Да, я воспитала его в духе советском, коммунистическом, а еще более воспитала его Родина.
Я уверена, что мой сынок Федя будет воевать еще отважнее. Передайте привет всему личному составу, боевым товарищам моего дорогого сына, что я благословляю их и сыночка Федю на новые боевые подвиги. А я здесь, в тылу, буду трудиться не покладая рук…
Желаю же вам, мои дорогие, быстрее закончить уничтожение фашистских зверей в их собственной берлоге. Бейте их, чтобы ни один не ушел живым из ваших рук. Желаю вам счастья, а главное — здоровья и долгих лет жизни.
Целую вас и обнимаю. Мать Варвара Антоновна Садчикова».
Теперь это письмо, перепечатанное на машинке, висело под стеклом на видном месте, рядом с другими материалами наглядной агитации, размещенными на командном пункте полка. С материнским наказом беспощадно бить ненавистного врага вылетали летчики на боевые задания. С таким же священным чувством мести за гибель славного воздушного бойца, за все злодеяния фашистов, которые они совершили на советской земле, готовились к предстоящим боям и мы, молодые дальневосточники.
Дмитрий Чуланов был среднего роста, плотного сложения, с румяным лицом и проницательными карими глазами. В полку он считался тактически грамотным ведущим группы и дерзким истребителем: на его счету было много трудных побед. Как-то четверка «Яковлевых» вылетела на разведку наземных войск противника. При подходе к намеченному объекту их встретила восьмерка немецких самолетов ФВ-190. Гитлеровцы, имея преимущество в высоте и двойное численное превосходство, бросились в атаку поодиночке, каждый стремясь первым сбить советский самолет. Чуланов смело принял наглый вызов врага. Когда нависла угроза над лейтенантом Юрием Щербинским, на выручку подоспел лейтенант Садчиков и меткой очередью поджег фашиста. Но в это время другой ФВ-190 стал заходить Садчикову в хвост, надеясь на мощь своего пушечного залпа. Капитан Чуланов резким маневром упредил врага: пушечно-пулеметная очередь вогнала «фоккера» в землю. Натолкнувшись на решительное противодействие советских летчиков и потеряв два самолета, гитлеровцы уклонились от дальнейшего боя, а наши самолеты вернулись без потерь. Трудно пришлось лишь лейтенанту Юрию Щербинскому: неподалеку от своего аэродрома его поврежденный в бою самолет загорелся. Но летчик сумел глубоким скольжением на крыло погасить пламя и благополучно посадить самолет у посадочных знаков. Хладнокровие, выдержка, мастерство выручили летчика и на этот раз.
Такие бесценные качества воздушного бойца личным примером воспитывал у своих подчиненных командир эскадрильи капитан Чуланов.
В другом боевом вылете на разведку Чуланов и Садчиков обнаружили крупную механизированную колонну, которая двигалась из Даркемена к Гумбиннену. Сообщив по радио ее координаты, летчики спикировали на цель и меткими очередями подожгли несколько машин.
— Четверка «худых» сверху сзади! — предупредил лейтенант Садчиков командира. («Худыми» называли наши летчики немецкие самолеты Ме-109 за их хищный, тонкий профиль.)
— Вижу, — как всегда спокойно ответил капитан Чуланов.
Два «мессершмитта», рассеивая за хвостами дымную копоть, круто пикировали на воздушных разведчиков, вторая пара подкарауливала сверху.
— Атакуем верхнюю пару, — приказал по радио Чуланов. И так рванулся в боевой разворот, что Садчиков едва не оторвался от командира.
