Верхняя пара гитлеровцев не приняла лобовых атак краснозвездных истребителей, ускользнула вниз. «Мессершмитты» нижнего яруса, не успев прицелиться и открыть огонь, потянулись за советскими истребителями. В небе образовалась сильно вытянутая по вертикали карусель. Шесть истребителей, сбившись в один ревущий, стреляющий клубок, носились друг за другом на огромных скоростях. С крыльев самолетов срывались беловатые струи, пушки и пулеметы, стрелявшие вперед, посылали вдогонку сверкающие трассы, которые, однако, струились мимо и гасли в пространстве: большие скорости и неимоверные перегрузки скрадывали расстояние и сильно затрудняли прицеливание, снижали меткость огня. Так и закончился тот бой вничью. А вничью ли? Двое против четырех — это победа! Оторвись Садчиков от ведущего — и как знать, чем бы все закончилось. А так… «Учить — кого угодно, летать — только с Федей Садчиковым», — говорил комэск Чуланов командиру полка.
Смогу ли я занять место этого бесстрашного и умелого летчика?..
Вскоре в штаб дивизии поступило сообщение: бойцы передового отряда обнаружили лейтенанта Садчикова. Фашистские изверги пригвоздили его к плоскости «яка», не добившись от советского патриота ни измены, ни предательства, ни слез и мольбы о пощаде. Обреченные на сокрушительное поражение, они мстили ему за свою неизбежную гибель, теперь уже близкую, неотвратимую.
Как унять ноющее сердце, как утешить неизбывное горе матери, навсегда потерявшей сына? Что сделать, чтобы глаза ее, переполненные невыразимой тоской и слезами, опять заулыбались радостно и счастливо?
Только вперед, только в атаку на врага! Добить, уничтожить фашистских варваров, чтобы никогда впредь не плакали наши матери, жены, дети. Так и решили авиаторы дивизии, провожая в последний путь своего любимого боевого товарища.
— Прощай, Федя, — дрогнувшим голосом произнес над могилой капитан Дмитрий Чуланов.
— Прощай, лейтенант Садчиков, — сказал суровый Михаил Ильич Телечкин.
— Прощай, наш дорогой товарищ и друг. Мы отомстим за тебя, — поклялись все летчики дивизии.
Проснулись до рассвета — и на аэродром. Завтрак для летчиков привозили на командный пункт, здесь же мы и обедали. Так было заведено, чтобы не терять время при случае внезапной боевой тревоги. Небо, как и вчера, хмурилось низкой облачностью, но тумана не было, видимость — в пределах допустимой для фронтовой обстановки.
Командир нашего полка подполковник Меньших, умудренный боевым опытом и жизнью коммунист, ставя перед летчиками задачу на вылет, напомнил о долге и ответственности каждого из нас за безопасность штурмовиков Ил-2, могущих подвергнуться атакам вражеских истребителей, на схеме построения боевых порядков показал, кому где следовало лететь, уточнил взаимодействие между группами штурмовиков и истребителей на маршруте и над целью, порядок радиосвязи, позывные ведущих групп. Вся подготовка проводилась настолько быстро, что я, привыкший в небоевых условиях к многократности повторения, едва успевал закреплять в памяти кажущееся мне обилие информации. Заметив мое недоумение, капитан Чуланов сказал:
— Запоминай только то, что тебя касается, остальное подскажет обстановка. Главное — держись моего крыла и крути головой, смотри за воздухом, ищи истребителей противника.
Чуть забрезжил рассвет — тревога! Взлетели парами и сразу же приняли боевой порядок. Мы с капитаном Чулановым и еще пара «яков» заняли верхний эшелон, под самыми облаками. Ниже нашей четверки, составлявшей ударную группу, летели три пары под командованием Михаила Телечкина — группа непосредственного прикрытия штурмовиков. Чуть поодаль шли в таком же боевом порядке и на таких же высотах другие эскадрильи. Всеми истребителями в воздухе командовал подполковник Меньших. Минут через десять полета увидели три эскадрильи штурмовиков Ил-2 из гвардейской дивизии полковника С. Д. Пруткова. С ними и вступили в радиосвязь наши командиры.
За линией фронта штурмовики-гвардейцы образовали круг и приступили к обработке целей. Ныряя в море зенитного огня, они разили фашистов бомбами, реактивными снарядами, пулеметно-пушечным огнем. Земля дымилась и горела, в ответ на атаки штурмовиков зенитные орудия разных калибров тоже изрыгали дым и пламень. Вокруг творилось что-то невообразимое. Мы на своих маневренных «яках» крутились над этим огнедышащим вулканом на максимальных скоростях, держались несколько выше и казались недосягаемыми.
— На горизонте черные точки, подходят с запада, будьте внимательны, — предупредил нас летящий впереди подполковник Меньших.
Вскоре и мы увидели вражеских истребителей. Не имея возможности занять господствующее по высоте положение (мешала облачность), две группы «мессершмиттов», по десять — двенадцать машин в каждой, приближались к нам на большой скорости, намереваясь сорвать разящие атаки наших штурмовиков, подловить их на выходе из пикирования.
— Ударным группам отсечь противника! — приказал нам подполковник Меньших. — В атаку!..
