А это вроде и меня касается. Увлекшись выбором наивыгоднейшего положения для стрельбы по уходящему вниз «мессершмитту», я несколько отстал от Чуланова, возле самолета которого в угрожающей близости вывернулся из-за облака другой Ме-109.
— Сзади «худой»! — крикнул я, бросая свой Як-9м в глубокий правый вираж и отгоняя врага заградительной очередью. Подействовало! Фашистский летчик, увидев перед носом сверкающие нити пуль и снарядов, нырнул вниз и скрылся.
— «Пешка» горит! — закричал кто-то из летчиков.
В облачных просветах промелькнул уходивший со снижением так знакомый всем нашим летчикам самолет с двухкилевым хвостовым оперением. Да, Пе-2 подбили — за самолетом тянулся белесоватый дымный след. Но кто подбил — зенитчики или «мессершмитты»? Точно узнаем об этом только после посадки. А сейчас надо действовать, надо обеспечить бомбардировщикам возможность прицельно сбросить бомбы.
— Пикируем… Сброс! — Это штурман одной из пикирующих эскадрилий, увлекшись прицеливанием, вместо кнопки СПУ (самолетное переговорное устройство) нажал на кнопку радиопередатчика и «вышел» в открытый эфир.
По тому, как слаженно пикировали бомбардировщики на цель, как полыхала внизу земля, как неистово били вражеские зенитки, как носились, подобно стрелам, пронзающим небо, наши истребители, можно было судить: задание выполняется успешно. Так лаконично и записано в наших летных книжках работниками штаба. К счастью, подбитая зенитным снарядом «пешка», прикрываемая парой наших истребителей, долетела до ближайшего аэродрома и благополучно приземлилась на территории Рокоссовского (так наши летчики называли местность, освобожденную войсками 2-го Белорусского фронта, которым командовал тогда Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский). Оказалось, что всего наши летчики в этом скоротечном и маневренном бою сразили три «мессера».
На следующий день на удар по фашистской группировке, засевшей в укрепрайоне юго-западнее Кенигсберга, вылетали дважды. Погода стояла такая же, так же появлялись в облачных просветах вражеские истребители, но они все больше осторожничали, к нашей группе не подходили, а старались подловить Пе-2 на ее выходе из пикирования. Зенитки же били с прежним остервенением. Казалось, все орудия крупного и среднего калибра, что были в этом Хейльсбергском укрепленном районе, нацелены на нас, а взбешенные гитлеровцы неистовствуют при приближении армады советских бомбардировщиков. Но бомбовый груз, сброшенный первыми эскадрильями «пешек», несколько усмирял вражеских зенитчиков, и замыкающим эскадрильям уже доставалось меньше губительного огня.
Тогда мы, летчики-истребители, лишь в общих чертах ориентировались, что собой представляют те или другие объекты противника, по которым наносились бомбардировочные удары с воздуха. Теперь известно: Хейльсбергский укрепленный район имел свыше девятисот железобетонных и множество деревоземляных оборонительных сооружений, а также противотанковые и противопехотные заграждения. С упорством обреченных цепляясь за каждый рубеж, за каждое укрепление, гитлеровцы стремились задержать наше продвижение вперед. Как же нужны были наши авиационные удары! И летчики старались, хотя и не обходилось без потерь. В этих боях погибли Мелихов, Шабатура, Тарасенко, не вернулись с задания, как уже известно, Рыжкин, Кудинов, Белоусов, Бушмин…
В дивизии долго не знали о трагических событиях, происшедших на вражеском аэродроме. Только перед концом боев в Восточной Пруссии возвратились в полк Кудинов, Рыжкин и Белоусов. Они были сбиты зенитным огнем над Хайлигенбайлем. Фашисты захватили их в плен и заперли в солдатской гауптвахте. Сквозь зарешеченное окно они видели, как наши «яки» штурмовали ангары и самолеты врага, видели костры из «мессершмиттов» и Вячеслава Бушмина, который отстреливался из пистолета. Уложив несколько фашистов, он последним выстрелом покончил с собой…
Переменчивая мартовская погода создавала много трудностей, но не могла остановить наши наземные войска. Они наступали, окружали бешено сопротивлявшихся фашистов, блокировали их гарнизоны, засевшие в городах и населенных пунктах. Активно действовала и авиация. В воздухе часто встречались самолеты соседних полков и дивизий — бомбардировщики, штурмовики, истребители. Слышалась в эфире и незнакомая речь. Это «раяки» — так назвали себя французские летчики из полка «Нормандия-Неман». Полк входил в состав истребительной авиационной дивизии, которой командовал Герой Советского Союза генерал-майор авиации Г. Н. Захаров.
Никому из нас не приходилось встречаться с французскими летчиками на земле, но историю полка «Нормандия-Неман» знал каждый. Наши командиры и политработники рассказывали, что это были мужественные воины, одержавшие в воздухе немало блистательных побед. К примеру, только в небе Восточной Пруссии они сбили около сотни фашистских самолетов.
