Летчики бомбардировочной авиации — люди степенные, основательные, пунктуальные, прибыли к нам в точно установленное время, и совместная подготовка к нанесению массированного удара по врагу началась. У них оказались точно такие же карты и схемы, какие были подготовлены работниками штаба и управления под руководством полковника Г. А. Цветкова и подполковника Ф. А. Тетерядченко. Из обмена мнениями прибывших гвардейцев и наших офицеров стало ясно, что документы эти работниками штабов обеих дивизий отрабатывались совместно, что впредь перед каждым вылетом на боевое задание всех нас собирать не будут, так как для этого нет времени, да и боевая обстановка не всегда располагает к этому.
Генерал-майор авиации Г. А. Чучев (полки его дивизии наносят удар, а мы, истребители, обеспечиваем), ставя перед полками и эскадрильями обеих дивизий задачи на вылет, особо подчеркнул важность четкого взаимодействия между подразделениями, а для этого каждый летчик-истребитель должен твердо запомнить свое место в боевом порядке, свою задачу и быть готовым к отражению возможных атак со стороны вражеских истребителей.
— Учтите, это боевой приказ, — подчеркнул генерал. — Радиосвязь ведут между собой только командиры взаимодействующих групп. Поэтому их позывные должны знать все летчики для того, чтобы исполнять их приказы и иметь представление об общей обстановке в воздухе. На случай, если придется предупреждать об опасности или обратиться за помощью, запомните позывные: бомбардировщики — «фрегаты», истребители — «джигиты». В крайнем случае обращайтесь друг к другу общепринятыми позывными: вы — «маленькие», мы — «большие».
Генерал помолчал немного, потом продолжал:
— Осенью прошлого года мы с вами работали вместе. Многие летные экипажи хорошо знают друг друга. Это знакомство, эту дружбу, наше боевое взаимодействие давайте развивать и укреплять дальше. — Он обвел быстрым взглядом ряды наших летчиков-истребителей, но среди тех, кто хорошо запомнился, некоторых уже не было. По лицу генерала скользнула сумрачная тень. Ф. И. Шинкаренко, командиры полков и эскадрилий поняли, кого недосчитался генерал. И тоже помрачнели лицом.
Отчего же дрогнули сердца испытанных боями, суровых воинов?
…Командованию стало известно, что шесть десятков фашистских самолетов перебазировались на аэродром Хайлигенбайль для усиления своей группировки юго-западнее Кенигсберга. На истребителей-бомбардировщиков Як-9л была возложена задача уничтожить эти и другие самолеты, скопившиеся там, вывести из строя взлетно-посадочную полосу, разбомбить ангары и штаб.
Аэродром Хайлигенбайль был построен задолго до «похода на Восток», на нем могло базироваться большое количество самолетов любого типа. Длинная взлетно-посадочная полоса с бетонным покрытием, аккуратные рулежные дорожки, вместительные ангары, помещения для различных служб обеспечения — все говорило о том, что это мощная военно-воздушная база, предназначенная для агрессивных действий.
Зеленые сигнальные ракеты взвились на рассвете. Взлетели парами и собрались в боевой порядок. Низкая облачность прижимала к земле, шли бреющим полетом, ориентировались по железной дороге Инстербург — Кенигсберг и по полотну шоссе. Обогнули Кенигсберг с юга и, развернувшись, направились вдоль залива.
— Слева по курсу «фоккеры», — предупредил летчиков ведущий группы Семен Зинченко. — А вот и зенитки, много зениток. — И комэск вошел в противозенитный маневр, увлекая за собой ведомых.
Летчикам стало ясно, что фашисты ожидали штурмового налета и были начеку, держа зенитные установки в боевой готовности и выслав в небо патрулирующие истребители.
— Всем — за мной! Ратникову и Снежко атаковать «фоккеры», — приказал Семен Зинченко, уводя свою эскадрилью для удара по вражескому аэродрому.
Через минуту радиоволны донесли голос командира другой эскадрильи, Виктора Мелихова, приказавшего своим ведомым стать на боевой курс тоже для штурмовки аэродрома…
Анатолий Ратников после полета рассказывал:
— Мы со Снежко вступили в бой с «фоккерами» на небольшой высоте. Под нами был Хайлигенбайль. Я успел увидеть на окраине аэродрома лежащий на боку «як». Возле него дымки выстрелов. Большего рассмотреть не сумел. Схватка с «фоккерами» продолжалась. Мне удалось сбить один фашистский самолет и заставить уйти другой. Покончив с «фоккерами», мы включились в работу звеньев, которые бомбили и штурмовали аэродром. На шестом заходе послышалась команда: «Домой».
Точен был удар по Хайлигенбайлю. Взлетно-посадочная полоса оказалась перепаханной воронками, горели ангары, служебные здания, черные столбы дыма поднимались от пылающих самолетов. В этом сказывалась наука начальника ВСС дивизии Петра Семеновича Шемендюка. Но радость победы омрачалась горечью потерь. Чей «як» лежал, распластанный на Хайлигенбайльском аэродроме? Не вернулся Вячеслав Бушмин, нет в боевом строю Садчикова, Кудинова, Рыжкина, Белоусова…
Были и у бомбардировщиков потери. Об этом все знали, но не говорили — никому не хотелось думать, что завтра, через день, неделю, месяц боев может случиться то же самое с каждым.
