Еще несколько тревожных метров пути по ничейной полосе, и нас встречает еще одна пара саперов, на этот раз дежуривших у прохода через наше минное поле. Их молчаливые дружеские хлопки по нашим спинам означают, что они рады нашему возвращению. С их помощью мы проходим через наше проволочное заграждение и минное поле и оказываемся на бруствере своей родимой траншеи. Чьи-то сильные руки подхватывают нас. В траншее, на дне которой мы оказались, тесно, много людей. В темноте я слышу голос старшего лейтенанта Тараненко, который просит расступиться и пропустить нас в блиндаж. Я спускаюсь вниз по крутым обледенелым ступенькам. В блиндаже тихо, тепло и уютно, в дальнем углу светит небольшая коптилка. Я сразу же заметил капитана Трофимова, который внимательно, с явным нетерпением наблюдал, как Сашка Матросов неуклюже снимал с себя маскхалат и полушубок.
— Ты что, ранен? — с тревогой в голосе спросил его Тараненко, заметив, как он, прихрамывая, пошел к нарам.
— Нет, не ранен. Хочу пить.
Действительно, больше суток мы ничего не пили, если не считать нескольких проглоченных в спешке горстей снега. К нам сразу потянулось несколько рук с алюминиевыми фляжками и кружками. Я с наслаждением, большими глотками пил теплый подслащенный чай и мне казалось, что такого вкусного, ароматного напитка я не пробовал никогда в жизни. Сашка тоже торопливо и жадно пил чай, наконец, отложив кружку и вытерев рот рукавом гимнастерки, подошел к капитану и, став по стойке «смирно», официально и строго произнес:
— Товарищ капитан, разрешите доложить о выполнении задания?
— Ну, ну, докладывайте, — поторопил его Трофимов.
— Товарищ капитан, ваше задание выполнено полностью. Красноармеец по имени Таня невредимой доставлена нами в назначенное вами место и точно в срок. Вчера утром она ушла в село Крюковичи, и дальнейшая ее судьба нам неизвестна. Мы же с красноармейцем Иваном Бывших благополучно, без единого выстрела и не обнаруженные фашистами вернулись обратно.
Трофимов схватил Сашку за руку и стал ее с силой трясти:
— Спасибо, большое вам спасибо, ребята! Вы молодцы, настоящие герои! — Он обхватил Матросова за плечи и крепко поцеловал его.
Наши друзья-разведчики, стоявшие рядом, тоже поздравляли нас с успешным выполнением ответственного задания. А мы с Сашкой валились с ног от усталости, и нам очень хотелось и пить, и есть. И тут, прямо как в сказке, появился наш старшина Николай Кузьмин с двумя котелками, из-под крышек которых валил густой пар. И вот мы уже сидим в глубине блиндажа на нарах и за обе щеки уплетаем горячую гречневую кашу с мясной тушенкой. Ах, какая же это была вкусная каша! Разведчики стояли поодаль и с восхищением наблюдали за нами, как будто мы делали какое-то важное дело. Они тихо переговаривались между собой, чтобы не мешать нам.
После ужина мы оказались в плену у капитана Трофимова. Вместе с Тараненко он досконально расспросил нас, каким путем мы шли, где останавливались и что делали и видели, кого встречали и чем заканчивались эти встречи. Ему нужно было не только лично убедиться, что это задание действительно выполнено, но еще и знать отдельные детали и подробности, чтобы обо всем доложить своему начальству. Только после подробнейшего устного отчета нам разрешили поспать до обеда следующего дня.
А на другой день нас в указанное время подняли, накормили и заставили еще раз сделать подробный отчет, но уже в письменном виде. Конечно, отчет писал я, а Сашка унылым сонным голосом диктовал мне или поправлял ту часть текста, которую сочинял я. Наконец отчет написан и сдан. Капитан Трофимов прочитал его, положил себе в портфель и уехал.
Теперь за нас взялся уже старший лейтенант Тараненко.
— Ребята, — весело, с легкой улыбкой сказал он, — вы сделали большое, очень нужное дело. Все благодарны вам за это. А теперь, когда все волнения остались позади, вам нужно включиться в дело новое.
— О чем идет речь, товарищ старший лейтенант? Поясните. — Матросов многозначительно посмотрел на меня. Я понял его и улыбнулся.
— Речь идет о фашистских складах с ГСМ. Да, все о них. До сих пор мы еще не установили их местонахождение. Начальник разведки дивизии уже несколько раз звонил и просил ускорить.
Когда Тараненко произнес эти слова, мы с Сашкой не выдержали, разом рассмеялись.
— Не понимаю, чему вы смеетесь, — обиделся Тараненко. — Дело начинает принимать серьезный оборот, а вы…
Я еще раз взглянул на Матросова, тот с улыбкой кивнул и этим кивком дал мне полномочия действовать. Я вытащил карту и положил ее на стол.
— Вот вам карта, товарищ старший лейтенант, — сказал я, — на ней нанесено точное местонахождение складов, о которых вы говорите. Можете идти в штаб с докладом.
Старший лейтенант Тараненко даже привстал от удивления. Он посмотрел сначала на карту, потом на Сашку и на меня, пытаясь понять по выражению наших лиц, смеемся мы или говорим правду. А я продолжал как ни в чем не бывало:
— Сведения эти точные и проверены на месте.
— Откуда у вас эти данные? Как они к вам попали? — строго спросил Тараненко, изучая карту.
