На другой день мы нашли свою часть, точнее — тыл полка. Под сенью густых деревьев стояли повозки, дальше темнел кузов автомашины. По бортовому номеру узнал полуторку Триппеля. Из палатки вышли заместитель командира полка майор Иванов и интендант Таланов. Я доложил, что привез командирское обмундирование.
— Куда мне его девать? В полку осталось десятка три командиров, — горько усмехнулся интендант. И добавил: — А машина очень нужна. У нас всего две уцелели.
Через несколько минут повар Гаплевский кормил меня остатками борща и рассказывал о событиях последних дней. Боевое крещение полк принял западнее Острова. Здесь враг бросил в атаку десятки танков и мотопехоту. Наши бойцы, вооруженные лишь винтовками, понесли большие потери. С тяжелыми боями отходили на восток…
Подъехавший Карим, увидев меня, радостно закричал:
— Ай, старшина, здравствуй! Тоже на война приехал?
Я был рад встретиться с этим веселым, смешливым шофером. Звал он меня старшиной с тех пор, как осенью 1940 года я исполнял-обязанности старшины хозвзвода. От Карима услышал еще кое-какие печальные подробности, в том числе о гибели Певнева. Когда тот вывозил с поля боя раненых, фашистский стервятник дал по санитарной машине пулеметную очередь.
На другой день утром поехал на передовую — нужно было доставить патроны и продукты. Сопровождал меня солдат службы боепитания Караян, одновременно наблюдавший за воздухом.
До командного пункта полка добрались благополучно. Он размещался в лесу, метрах в шестистах от переднего края. Среди деревьев выделялся большой шалаш, возле которого стояло несколько командиров во главе с полковником Соколовым. Я его еле узнал: он как-то осунулся, постарел, на голове — стальная каска. Тут же находился Кучин. Я уже слышал, что его назначили командиром батальона. Караян доложил о доставке продуктов и боеприпасов.
— Надо бы ящиков пять патронов подбросить поближе к окопам, — сказал Кучин.
— Отставить! — вмешался полковник. — Потеряем машину.
И верно, как зловещее предупреждение, невдалеке разорвалась мина, затем вторая. Все попрятались в щели. Обратно с нами ехал раненый лейтенант.
— Эх, нам бы сюда несколько пушечек да танков! — вздыхал он. — Дали бы врагу прикурить!..
Но, увы, не было в нашем полку даже минометов. С тяжелыми оборонительными боями он медленно отходил вдоль железной дороги Псков — Старая Русса. Все время передислоцировался и его тыл. Отправляясь утром в рейс, мы порой не знали, куда возвращаться, где искать своих. Кроме воздушной опасности, была еще одна трудность — если застанет темнота, ехать почти невозможно. Правда, со мной постоянно находился Караян. Он ложился на левое крыло и внимательно следил за дорогой, корректируя движение рукой. Но чаще всего его рука поднималась после того, как колесо попадало в колдобину.
К Караяну я относился с симпатией. Смелый, исполнительный, он в любой обстановке умел обеспечить бойцов патронами и гранатами, спокойно, без паники вел себя под бомбежками.
Ездил с нами часто и солдат химслужбы Лойко, выполнявший в поездках те же обязанности, что и Караян. Достаточно грамотный, окончивший какой-то химический техникум, он умел хорошо, доходчиво говорить. И когда нас окружали деревенские жители, Лойко, как заправский политработник, проводил беседы, объяснял обстановку, убеждал, что отступление наше временное. Да, мы искренне верили, что победа будет за нами!
Из тех трудных дней почему-то особенно запомнился один, очень типичный. Поздно вечером я вернулся с передовой, подкрепился остатками холодной каши, дозаправил машину и, усталый, улегся спать. Но среди ночи был разбужен каким-то шумом, в мой кузов что-то грузили. Вылез из кабины и увидел привычную суматоху — повозочники в спешке запрягают лошадей, к полуторке Малиновского цепляют кухню.
— Все ли взяли? — кричит Таланов, бегая между деревьями и повозками.
Мимо проползает полуторка Триппеля, доверху груженная разным имуществом. Завожу мотор, радуясь, что с вечера успел заправить бак. Таланов садится в мою кабину и тяжело выдавливает:
— Трогай. Фашисты в двух километрах, полк отходит…
А на востоке уже розовеет небо, обещая солнечный день. Значит, снова придется зорко следить за «воздухом», спасаться от фашистских стервятников…
