Когда она снова появилась в ботинках и брюках для трекинга, футболке, джинсовке и кепке, Трофимыч неодобрительно хмыкнул.
— Комары зажрут — твоя проблема.
Тамара тут же сунула Варе репеллент.
— Попшикаешь! Комары у нас тут как коровы. Бутерброды, может, приготовить?
— По пути ко мне заедем, возьмем нормальной еды и экипировку, — отмахнулся лесник.
— А мы что, так надолго туда? — Варя непонимающе взглянула на Ивана Трофимовича.
— Идешь в лес на три часа — собирайся на три дня, — сказал Трофимыч, хлопнув по столу рукой, и встал. — И к Метьказ надо заехать. Встречаемся у нее — ты на велике, я на машине.
— Я с вами. — Павел тоже встал из-за стола.
— Тебя никто не звал.
— А меня звать не надо.
— Так, я поехала уже. — Варя заторопилась.
Лучше уж пораньше к Метьказ выехать, чем еще несколько минут слушать ругань лесника с зятем. Тамара поспешила за Варей.
— Зачем отец тебя вдруг в лес тащит?
— А это ты лучше его спроси. И Метьказ. Мне на Священную поляну надо по работе, так что я не жалуюсь. — Варя выкатила велосипед.
Леська, поскуливая, побежала за ней.
— Ты-то куда? — Тамара схватила рвущуюся наружу собаку за ошейник.
— Тетя Варя скоро вернется. — Варя погладила Леську по умному лбу. — А если заблужусь — найдешь меня?
— Найдет. — Тамара как-то испуганно посмотрела на Варю. — Она умеет. Вся в своего папашу породистого… Она у нас мальчишку соседского один раз нашла почти через сутки по следу, представляешь?.. Варь… Отец бывает странным. Но он хороший человек. Не обращай внимания, если что.
— Да вы тут все странные, но хорошие, — мрачно улыбнулась Варя и прикрыла за собой ворота.
Немного не доехав до дома Метьказ, она остановилась и снова попыталась дозвониться до Ильи, но тот так и не ответил. Ну и черт с ним.
Сзади появилась «буханка», и они почти одновременно подъехали ко двору знахарки. Та незамедлительно возникла на крыльце. Как чуяла. Варя прислонила велосипед к сараю.
Трофимыч выпрыгнул из машины и прошел мимо Вари к Метьказ.
— Про сосны слышала? — спросил он вместо приветствия.
— Слышала.
— Твоих рук дело, говорят.
— Через нее вон получилось, — кивнула она в сторону Вари.
— Не умеешь девок в узде держать, не берись! — рявкнул Трофимыч так, что Варя вздрогнула. — Дуры! Давай ленты и… что там… пуре[36].
— Никак сам ленты вязать пойдешь?
— Ты, содыця, вчера свое мастерство показала, поигралась — и хватит с тебя. Сегодня я за вами игрушки приберу. Неси!
Метьказ и лесник несколько секунд стояли напротив друг друга, как кошки, не поделившие территорию. Наконец Метьказ отвела глаза и ушла в дом. Когда она снова появилась, в ее руках были коробка и пластмассовая бутылка с коричневатой жидкостью. Отдавая все Трофимычу, она украдкой бросила взгляд на Варю. В нем читалось беспокойство. Варя молча протянула ей свернутый панар.
«Буханка» Трофимыча оказалась неожиданно прыткой. Варю хоть и бросало из стороны в сторону, до лесничества они добрались быстрее, чем она решилась спросить, какой такой новый обряд ей теперь предстоит. Павел тоже помалкивал и смотрел в окно. Чувствовалось, что Трофимыч еле терпел его присутствие.
Они остановились у бревенчатого дома. По ухоженному огороду разгуливали куры. Трофимыч не пригласил внутрь, но Павел кивнул Варе, дескать, иди за ним, а сам остался в машине.
Лесник жил по-спартански. Дом казался полупустым, как если бы кто-то решил съехать, но на полпути передумал, а возвращать вывезенные вещи не стал. Женская рука здесь не чувствовалась.
— Свою сумочку дамскую тут оставишь. Вот, на. — Иван Трофимович достал из какого-то закутка и ухнул на стол большой туристический рюкзак, вполне современный и качественный. — В нем все, что может понадобиться в лесу: фонарик, бечевка, «точка», дождевик, складной нож с открывалкой… Посмотришь сама. Сейчас еще консервы дам.
Варя приподняла рюкзак и покачала головой: даже без консервов он был тяжелым.
— Надеюсь, что не пригодится… — Лесник снимал с полок банки и ставил их башенкой. — Ты подозреваешь меня в плохом. Я хочу доказать обратное. Вот только писать об этом ты сама не захочешь. Примут за… — Он покрутил у виска пальцем и ловко переложил в рюкзак всю «башню». — Если повезет… точнее, если не повезет, мы ее увидим. Когда буду говорить «беги», ты побежишь. Когда буду говорить «стой», ты остановишься. Будешь есть — с лесом поделишься. Мусор не бросай, не ори, ни на шаг не отходи от меня. Поняла?
— Поняла. А столько еды и вот это все, — она указала на рюкзак, — зачем?
— Я еще дома у Тамары объяснил. Если не доходит, значит, только в лесу поймешь.
— А мама Тамары… ваша жена… от чего она?..
У Трофимыча заходили желваки.
— От чего она умерла? Погибла. В этом самом лесу.
По лесной дороге «буханка» ехала намного медленнее, но на шее лесника вздувались вены, словно он напряженно чего-то ждал. Павел продолжал смотреть в окно. Варя уставилась на дорогу и пыталась переварить новость о гибели жены Ивана Трофимовича. Это откровение проливало совершенно иной свет на его поведение: нежелание пускать в лес, тщательные сборы, и в то же время…
