Варя уже почти перестала верить в успех своего предприятия, когда кончик ремня перевесился через ветку так, что она смогла ухватить его и перетянуть вниз. Свободные концы «жгута» она связала, затем поставила ногу в получившуюся петлю и осторожно перенесла вес на нее. Конструкция натянулась, начала вращаться, но Варя оперлась рукой о ствол и удержала равновесие. Рывок — и она ухватилась за ветку, свободной ногой нащупала сучок. Сработало! Прижимая живот к поверхности дерева, она переместилась еще выше и забралась на край дупла. Вот только дотянуться до брюк теперь было невозможно. Что ж, придется сидеть в дупле в трусах. Главное, чтобы какой-нибудь зверь не спер ночью штаны. Варя нервно рассмеялась от этой мысли.
Она осторожно развернулась и начала спускаться ногами вперед, заранее с содроганием представляя, как будет выбираться обратно полуголой, задевая неприкрытой кожей жесткую кору. Не успела она спрыгнуть, как со дна дупла послышался суматошный шорох, ее ног коснулось что-то мягкое, скользнуло вверх вдоль спины и вылетело наружу, тронув волосы. Варины пальцы разжались от неожиданности, и она рухнула вниз, в темноту, поцарапав предплечья. Лишь отдышавшись, поняла, что, скорее всего, спугнула какую-то птицу.
Дно дупла показалось ей мягче, чем она его помнила. Варя пошарила руками и нащупала ворох травы и какой-то пух. Жаль, что теперь нет ни фонарика, ни телефона. Когда глаза немного привыкли к темноте, ей почудилось, что у стенки дупла что-то светится. Она наклонилась ниже. Точно: какой-то округлый предмет источал зеленоватый свет. Варя осторожно взяла его пальцами. Это было яйцо, чуть теплое. Получается, она спугнула не просто птицу, а птицу, которая высиживала яйцо. Варино сердце заколотилось. Если Вирява сыграла с ней такую злую шутку за то, что она не поделилась орешками с белками, то какой будет месть за погибшего птенца?
Варя бережно накрыла яйцо второй ладонью и свернулась клубочком. Надо попробовать сохранить яйцо в тепле ночью, а утром, когда она покинет свое вынужденное убежище, птица наверняка вернется и продолжит высиживать птенца. Не раздавить бы только скорлупу и самой не замерзнуть без брюк. Благо внутри было намного теплее, чем снаружи, а от яйца как будто тоже исходило легкое ответное тепло. Только успела она подумать, что, наверное, стоит снять с себя джинсовку, чтобы укрыться ей, как провалилась в глубокий и на удивление безмятежный сон.
— Так приглянулась, что решил спасти?
— Мне просто понравился запах из ее рюкзака.
— И поэтому ты предстал перед ней в зверином обличье?
— Да, чтобы не пришлось с ней общаться и оправдываться за погром.
— Овто…
— Вирява…
— Ты же знаешь, что люди пятятся от страха, когда видят тебя.
— Да? Никогда не обращал внимания.
— Кенгелькай![40]
— А зачем мне врать? Если бы приглянулась, я бы пришел и попросил тебя ее мне отдать.
— Ты так уверен, что я бы это сделала, Овто?
— Ну, я бы долго просил…
— Чтоб тебя… Еще раз рядом с ней почую, не жди пощады!
— Не серчай, Вирява, по глупости я…
— «По глупости»… — пробормотала Вирява, вырастая вровень с деревьями и всматриваясь в ночной лес. — Сердобольные все какие пошли…
То ли Варя вскочила, потому что раздался писк, то ли писк раздался, потому что она вскочила, но удар головой о выступ в дупле оказался сильным. Когда боль немного утихла, Варя окончательно пришла в себя. Внутрь дерева широкими снопами пробивалось солнце, подсвечивая витающую пыль и мошек. Видимо, она проспала так долго, что давно начался день. Руку закололо, и Варя, спохватившись, разжала пустую ладонь. К пальцам прилипло несколько острых осколков скорлупы. Ну конечно, она раздавила яйцо. Разве могли быть какие-то сомнения? Писка больше не слышалось. Видимо, Варя стала свидетельницей агонии искалеченного птенца.
— Себе помочь не могу, а других бросилась спасать. Бедный птенчик! Как же так?.. — прошептала она, чувствуя подступающие слезы.
— Я не птенчик! — прозвучал откуда-то сверху тоненький, но громкий голосок.
Варя закричала. Истошно и отчаянно. Заскребла ногтями по влажной древесине, тщетно пытаясь подтянуться и вылезти наружу, замахала руками, а потом сжалась в комок, обхватив голову, и замерла на дне дупла.
— Вай, припадочная, никак… — разочарованно протянул голосок.
Варя зажала уши и принялась раскачиваться вперед и назад.
— Хочешь, я тебе покажусь? Я не страшный.
— Не-е-ет! Тебя нет! Я схожу с ума! — С крика она перешла на шепот, а потом тихонько завыла.
— Ну ладно. Нет так нет, — подозрительно быстро согласился голос. — Ты… э-э… тогда просто дай мне дело какое-то… И я уйду. На время.
— Убирайся! Убирайся отсюда! И… из моей головы убирайся! — захрипела Варя.
— Хорошо, хозяйка!
Топоток, легкий шелест — и из дупла что-то выскочило наружу.
Варя посидела еще немного и осторожно поднялась. Хозяйка? Колени и пальцы мелко дрожали, на лице, груди и в подмышках выступил резко пахнущий пот. Варе хотелось плакать, пить, есть и мыться одновременно. А еще разобраться, что происходит с ее психикой.
— Это и есть твой дом? — пискнул сверху тот же голос.
