Варя протянула руки и тотчас отдернула их. Темно-серый, влажно поблескивающий змеиный хвост обвивал кулек из лопуха, висевший у края дупла.
— Давай быстрей! Сейчас выскользнет!
Варя, преодолев страх и брезгливость, коснулась пальцами кулька, и тот тут же упал ей в ладони. Хвост быстро исчез. Варя развернула лист, перевязанный длинной травинкой, и чуть не запрыгала от радости: внутри были ягоды малины, ежевики и даже несколько недоспелых лесных орехов с предусмотрительно расколотыми скорлупками.
— Чем богаты! — прокомментировало существо. — Чего молчишь-то? Ну как?
— Ошень, ошень вкусно все! Шпашибо! — уверила Варя с набитым ртом.
— Я, вообще-то, про мой хвостик.
Варя чуть не поперхнулась.
— Нормальный. Ловкий такой.
— Не страшный же?
— Да не… — Варя с трудом сглотнула сладковатую от ягод слюну.
— Ну тогда я и сам покажусь! Я красивый! — обрадовался собеседник.
Прежде чем Варя успела возразить, вниз по дереву по-беличьи сбежало существо размером с ладонь. Непропорционально длинный чешуйчатый хвост, извиваясь, скользил следом, словно сам по себе. Зверек устроился на древесном выступе напротив Вари и выжидающе уставился на нее крупными ярко-желтыми глазами. В полумраке дупла они светились, как у совы. Да и само существо напоминало совенка, если бы не хвост и тонюсенькие лапки вместо крыльев. Все тельце было покрыто густым пухом желтовато-охристого оттенка, на большой голове топорщились пестрые перья. Мордочка имела как птичьи, так и вполне человеческие черты: костяной клюв нависал над капризно изогнутым маленьким ртом; глаза, обрамленные веером ресниц, смотрели разумно и любопытно.
— Ой… — только и смогла произнести Варя, отступая к стенке и оседая.
— Сразил наповал! — довольно захихикал совенок, подбоченясь.
Он оттолкнулся хвостом и спрыгнул на колени сползшей на землю Варе.
— Не надо! — сдавленно закричала она, отбиваясь свободной рукой.
— Ты что, совсем? — заверещал совенок, едва не ударившись о стенку: Варя задела его. — Если боишься, так и скажи!
Она открыла было рот, но снова закрыла, не найдя оправданий.
— Я тебе воду принес?
— Принес.
— Я тебе еду принес?
— Принес.
— Я тебя предупредил, что хвост может тебе не понравиться?
— Предупредил.
— Я тебе сказал, кто я?
— Сказал.
— И кто я?
— Кур… гараш. Кажется.
— Ясно! — В зрачках совенка вспыхнул недобрый огонь. — Куй-го-рож! Я Куйгорож! И если не знаешь, кто я такой, так и не надо было делать вид, что знаешь!
— А я и не делала…
— Так как же ты… — Куйгорож вытаращил и без того огромные глаза. — Как же ты вообще смогла меня пробудить?
— Да не будила я тебя! — Варя всплеснула руками.
— Ты что? Случайно?
Варя непонимающе пожала плечами.
— То есть я тебе что, не нужен? — голосок Куйгорожа дрогнул.
— Куйгорож, подожди. Честно говоря, ума не приложу, о чем ты. Мне жаль, что я… э-э… пробудила тебя. Я не специально. Но я очень-очень благодарна тебе за то, что ты напоил и накормил меня. Без тебя я бы тут, наверное, уже валялась без сознания…
— Значит, все-таки нужен? Уф-ф! — перебил Варю Куйгорож и облегченно выдохнул: — Так, ладно. А что теперь делать будем?
— Теперь? Расскажи мне все-таки, кто ты.
— Я Куйгорож, немного сова, немного змея…
— …и довольно много — человек, — прошептала Варя.
— …и довольно много — человек, — одновременно с ней закончил фразу Куйгорож. — Ты меня высидела из яйца, то есть пригрела, и стала моей хозяйкой. Теперь я буду делать все, что прикажешь!
— Это я уже слышала. А плата какова?
— Какая плата? Нету платы. — Куйгорож развел пушистыми лапками.
— Ну, ты ведь… нечистый?
— Нечистый? Да ты себя видела? Вся по уши в грязи! — Он надулся и отвернулся. — И в одном исподнем. Аж смотреть противно! Тьфу!
— Это ты про трусы? — Варя расхохоталась, несмотря на ужас своего положения. — Мне пришлось пожертвовать брюками. Кстати, они там, на ветке. Попробуй, пожалуйста, развязать узел и принести их мне. Сначала мне надо снова как-то отсюда выбраться, а там разберемся…
— Будет сделано, хозяйка! — уже дружелюбнее отозвался Куйгорож и, оттолкнувшись гибким хвостом, выскочил из дупла.
— И хватит называть меня хозяйкой, эй! — крикнула ему вдогонку Варя.
— Будет сделано! — отозвался он уже снаружи.
— Ты только мешаешь! Ноги и так дрожат, а ты мне щиколотки сжимаешь, как тисками! — со злыми слезами на глазах сказала Варя и в очередной раз неуклюже спрыгнула вниз.
Она уже полчаса пыталась подняться к выходу из дупла проверенной «распоркой», но теперь измученное тело ее не слушалось. Совенок старался помочь, подтягивая ее за лодыжки хвостом, но от этого становилось лишь хуже. Во-первых, Варя боялась раздавить Куйгорожа, хотя тот, несмотря на свой скромный рост, оказался удивительно сильным. Во-вторых, прикосновение его чешуйчатой кожи, которая пусть и была теплой и сухой, а не холодной и влажной, как она предполагала, вызывало в ней что-то сродни панике. В-третьих, тактильный контакт с совенком означал, что он — существо из плоти и крови, а не удобная для Вариного сознания галлюцинация. Кроме того, Куйгорож не только умел говорить, но и самостоятельно мыслил, рассуждал и спорил.
