— Я скажу, а ты не отвечай, Варя. Слушай просто, — произнес наконец Куйгорож. — Вместе с панаром, который ты, видимо, променяла на этого пьянчугу, Варда забрала и твой облик.
Варя тихонечко заскулила.
— Я не успел тебя предупредить. Хотел, но ты… отправила меня прочь. Панар защищал тебя слезами, пролитыми перед дорогой той, кто годится тебе в матери. Варда не может причинить ничего дурного, если на ком такая защита. Даже прикоснуться к панару не может. Как ей удалось завладеть им?
— Сказала, чтоб я его намочила, — едва слышно произнесла Варя помертвевшим, чужим голосом.
— Ясно. Вода смыла слезы, и ведьма смогла тебя заколдовать.
— Это… навсегда? Навсегда я теперь такая? А она… она — как я будет? — Впалую грудь сотрясали рыдания. — Только правду скажи! Правду!
— Даже если б хотел обмануть, не смог бы, — вздохнул Куйгорож. — Если до заката никто не разоблачит ее, не поймет, что она не ты, и не снимет с нее панар — тогда навсегда.
— Так чего мы ждем?! — закричала Варя. — За ними! Стащим с нее мою рубашку! — Она вскочила, засеменила трясущимися ногами и тут же упала.
— Не успеем мы уже. — Куйгорож осторожно поднял Варю и показал на совсем низкое солнце. — Пока ты приходила в себя, почти два часа прошло. Мы на месте сидели, а они на лошади ехали.
— Так как же теперь? Сергей меня почти не знает! Он не догадается, не поймет!
— Будем надеяться, что не пропил все свои мозги и все-таки ими подумает.
— Подожди, я не успею, а ты? Ты же можешь превратиться в огонь и полететь! Догонишь и скажешь Сергею, что она обманщица.
— Я вчера слишком много крови потерял. — Он покачал головой. — А бегом вряд ли вовремя доберусь. Да и разве он мне поверит? Он же меня на дух не переносит, не доверяет мне. Это надо еще убедить…
— Что ж ты раньше молчал! — Варя застучала по его груди костлявыми старушечьими кулачками.
— Да пытался я сказать, пытался! — Он схватил ее за руки. — Ты меня не слушала. Ты же чуть кожу с себя не сняла. Мне надо было уберечь твои разум и тело… — Он вздохнул. — Все, что ты с телом Варды натворишь, на твоем собственном отразится.
Варя потерла виски, закачалась.
— Если я полосну себя, ну, то есть вот это тело ножом, то рана окажется на моем?
— Верно. Так что не советую.
Варя замерла и странно улыбнулась:
— Разводи костер! Зададим ей жару!
— Ожоги тоже, вообще-то… — Куйгорож испуганно округлил глаза.
— Не будет ожогов! Я сяду близко к костру, и Варде станет невыносимо жарко. Сергей или неладное заподозрит, или подумает, что я заболела, и повезет меня, то есть Варду, обратно к отцу. Знахарке из рыбацкой деревни он тоже не доверяет. А ты побежишь навстречу, и вы встретитесь до захода солнца. Скажешь Сергею то, чего не можешь знать, — про жар. Тогда он поверит!
— Может сработать! — крикнул Куйгорож, убегая за хворостом.
Сергей потянулся к Варе губами, когда она вдруг зашлась тяжелым грудным кашлем. И без того красное лицо стало почти лиловым, глаза заслезились, как от едкого дыма, заузорились дорожками лопнувших капилляров.
— Так, красавица, не нравится мне это. Цепкая простуда тебя подкосила. Дай-ка разотру тебе спину остатками самогона. Ложись на живот!
Варя помедлила, но вытянулась на дне телеги.
— Снимай рубашку-то!
— Лучше оттяни ее вниз у шеи.
Сергей налил пригоршню самогона, засунул ладонь Варе за ворот и начал ее усердно растирать.
Пальцы то и дело цеплялись за складки панара, ткань мешалась, он отодвигал ее ближе к лопаткам, а Варя, словно назло, поводила плечами так, что рубашка снова поднималась. Кожа под его руками то белела, то вспыхивала огненно-красным, то на мгновение серела, отдавая мертвенной желтизной.
— Сними, Варь, рубашку. Что-то странное у тебя со спиной творится.
— Хватит, — хрипло произнесла Варя, поднимаясь, и торопливо добавила, поправляя панар: — Спасибо, больше не надо.
— Да я только начал же! Не хочешь снимать — так не надо. Чего вдруг заскромничала-то?
Варя не ответила. Судорожно кашляя, она спрыгнула с телеги и пошла в сторону ручья.
— Ты куда?
— Умыться… Погоди еще немного… Я сейчас, — едва выговорила она и ускорила шаг, внимательно глядя куда-то в сторону, чуть вверх.
Сергей растерянно посмотрел туда же. Солнце почти село, оставив над лесом золотисто-розовую ауру. «Еще немного», — мысленно повторил он. Внутри опять засвербело, заскребло, и на смену возбуждению пришло мутное беспокойство. Что-то не рифмовалось, не сходилось, как будто последние кусочки пазла, который ты надеялся быстро собрать, вдруг не подошли, и теперь понимаешь, что придется сделать много-много шагов назад, чтобы попробовать заново.
Сергей наблюдал, как солнце тонет за лесом, как исчезает в сгущающейся тени белый панар.
— Варя! — крикнул он и бросился за ней, цепляясь глазами за тающее розовое золото над горизонтом. — Варя! — Догнав, развернул ее и схватил за ворот рубашки. — Снимай!
— Убери от меня свои лапы, свинья грязная! — Она неожиданно ловко вырвалась из его хватки, ощерилась.
— Когда ты была в нашем доме, что разбил трямка в сенях?
— Какая разница? Не помню!
— Когда ты выбежала к волчьей стае, чем отвлекла Сыре Верьгиза?
