И он услышал. Вмиг рассеялся туман, будто кто-то сдернул с лица багровую вуаль, очистились ладони, стали снова розовыми, с синевой венок на сгибах пальцев. В один прыжок совозмей оказался у корзины, в два — на тропинке, по которой пришел, в три — вылетел из чащи, побежал дальше, легко огибая молодые березки.
— Куйгоро-о-ож!.. — чужой и в то же время такой знакомый голос жалобно вел его к себе.
Губы совозмея сами крикнули в ответ:
— Ва-а-аря!
Он выскочил из леса на дорогу, где оставил свою хозяйку, Сергея, превращенного в хряка, и отвратительную колдунью. Телеги не было видно, но Куйгорож нутром чуял, что Варя рядом. Вот следы от колес и копыт — две непрерывные полосы, а между ними — выемки от подков да конские «яблоки». Мужской запах терялся в том же направлении, что и лошадиный. Сергей уехал. А Варя где? Он не был уверен. Противный дух Варды мешал ему сосредоточиться.
За малиновым кустом у обочины кто-то всхлипнул, тяжело вздохнул. Морщинистая рука заскребла по пыли, потянулась к валяющейся на земле клюке. Из-за ветвей на дорогу выползла на четвереньках закутанная в лохмотья фигура. Костлявая спина с трудом разогнулась, поднялась над слабыми коленями. На ногах у старухи были Варины брюки и ботинки. Куйгорож бесшумно подкрался ближе.
— Куйгорож! — из последних сил прохрипела она, все еще не видя его, и зашлась тяжелым кашлем.
— Я здесь… — шепнул Куйгорож, только теперь осознав, на какой торг решилась Варя.
Старуха медленно повернулась, растянула губы в гнилой улыбке. В мутных глазах безобразной Варды он увидел властный взгляд хозяйки.
Сергей очнулся от нестерпимой боли во всем теле. Словно кто-то вырвал руки и ноги и вставил обратно. В голове тяжело ворочалось похмелье. Ничего себе бражка! Говорили мужики: не умеешь пуре пить — лучше не пей. От одной кружки вырубило! А ведь хотел просто от других не отставать.
Он с трудом размял суставы и слез с телеги. Пферду кто-то выпряг, и она паслась рядом с ручейком ярко-белой тенью. Из одежды на нем почему-то были только трусы. Джинсы, рубаха и даже носки сушились на оглоблях. Что же произошло? Память с трудом восстанавливала последние часы, перебирая пазлы просветов. Он догнал уезжающую Варю и заснул. Было? Было. Проснулся, сильно захотел пить, хлебнул из бутылки, а рот обожгло как огнем. Было? Было. Потом, кажется, оказался на земле. Отдыхал, что ли? Точно. Отдыхал, пока его не разбудил удар клюкой…
Варда!
Он поднес к лицу дрожащие руки, осмотрел пятки, выпятил зад, оттопырил резинку трусов. Бросился к одному из приделанных к телеге зеркал заднего вида и с содроганием заглянул. Пыльная поверхность отразила отекшее и помятое, но его, Сергеево, лицо. Не свиное рыло.
Сергей выдохнул. Где остальные?
— Ва-а-аря! Ва-а-арь! — заметался он.
— Не ори так, тут я.
Он повернулся на голос. Варя шла со стороны ручья, почему-то в сыром панаре. Сквозь намокшую ткань просвечивала грудь. Сергей отвел глаза.
— Отоспался? Свинья ты этакая…
— Как?.. Как ты ее уговорила?
— Пришлось отдать ей брюки и обувь. И трямку.
— Ты выторговала меня за своего Куйгорожа? Подожди, а разве трямку можно кому-то просто отдать?
— Варде, оказывается, можно. — Варя убрала за ухо выбившуюся прядь и подошла ближе. — Или будешь по нему скучать?
Сергей рассмеялся.
— Скажешь еще! Я даже рад, что так получилось. Он, конечно, много хорошего для нас сделал, но назойливый больно стал, да и опасно тебе рядом с ним. А Варда будет его в узде держать.
— Это уж точно! — грустно улыбнулась Варя.
— Жаль, наверное, тебе… ботинки… Как теперь будешь?
— Ничего. Лапти Варды мне впору. Главное, что ты больше не свин! — Она вдруг обняла его, прижавшись грудью.
По телу Сергея прошла горячая волна, и он мягко отстранился.
— А ты чего в мокром панаре ходишь?
— Так постирушку пришлось устроить, пока ты дрых! Тут один хряк извалял в пыли твою одежду, да так брыкался, что и меня замарал, — неестественно хохотнула Варя.
— У тебя же есть сменная одежда. — Он кивнул в сторону телеги. — Переоденься. Простудишься!
— Ничего, не зима. А в панаре оно надежнее. Сам знаешь. А то ходит тут всякая нечисть…
— Дело хозяйское. Кстати, солнце скоро сядет. Поехали дальше. К ночи надо бы из леса выбраться.
— Так не хочется снова трястись. Может, здесь переночуем? Ну что с нами случится? Варда нас больше не тронет. Смотри, как тут хорошо! — Варя мечтательно обвела взглядом луг и тенистый подлесок над ручьем.
— Ты как будто никуда не торопишься. Да и волки вряд ли тебя резко позабыли. А трямки теперь у нас для защиты нет.
Варя на минутку задумалась, опустила уголки губ.
— Ну поехали. Запряжешь лошадь?
— Шутишь? Откуда мне это уметь?
— Я думала… Ладно. Я видела, как трямка ее распрягал. Надеюсь, справимся, если все в обратном порядке-то сделаем.
— Раньше ты его Куйгорожем звала.
Варя вздрогнула, отвела глаза.
— То было раньше. — Она опустила голову и нехотя зашагала к лошади.
Сергей надел почти высохшие на предзакатном солнце штаны, быстрым движением нырнул в рубаху, передернул плечами. Повеяло вечерним холодком.
