— Да, у меня немного другая версия. Но в целом верно, — киваю я со знанием дела. А сам думаю, как бы без ведома Марго связаться с Рустамом и выведать подробности.
«А Ефим мой куда смотрел, сука? Почему Ритка одна была? Что за херня?» — сатанею от злости.
Сейчас вернусь в дом, всеку в будку.
— Вот ты умная, Лялька, — причитаю с видом Иванушки-дурачка. И все жду, когда она купится и выдаст еще какие-то подробности. Но моя новая подружка понимает мой комплимент по-другому.
— Кстати, — заявляет на умняке. — Я слышала, у тебя в «Жар-птице» интерес был…
— Да. Уже люди работают, — киваю медленно. — Но если что-то знаешь, поделись. Я в долгу не останусь.
— Не знаю, могу ли я говорить, — отпивает шампанское Ляля. Держит фужер за ножку, словно приличная.
— Ты говори, а я решу, — усмехаюсь криво и чувствую себя следаком по особо важным делам.
— Короче, девочки говорят… стреляли в Лайму Стрешневу. Из-за каких-то ее прошлых дел. Она у какого-то мужика бабло украла. И, кажется, драгоценности. Подставила его. А мужик этот крутой. В большом авторитете. Злопамятный, гад. И у него ресурсов… как у тебя! Вот и отомстил.
— Не знал. А что за мужик? Откуда он такой выискался? Окрас какой? — рычу, не сдерживаясь.
— Да не знаю я, — вспыхивает Ляля. — Вроде как не из криминала. Может, чиновник? Девчонки, кто к нему ездил, отцом зовут. Говорят, очень страшный человек… Жесткий очень.
— А кто ездил? Я бы встретился, поболтал…
— Федь, и не проси даже, — с мольбой в голосе отказывает Ляля. — Я под пули попасть не хочу.
— Да не боись. Защищу, — цежу сквозь зубы.
«Ага, защитишь! — мысленно обрываю сам себя. — Лайму ты уже защитил!»
И неожиданно понимаю простую истину. Андрюха и тут облажался. Не вычислил в ближайшем Риткином окружении шмару, в Москву отпустил одну, без охраны. И самое главное, Ефим не вычислил врага Лаймы. Что за мужик? Что у него могла украсть мать моего ребенка? У нее же все всегда было! Бабки, золото! Я ж ничего не жалел.
— А скажи-ка мне, безопасник херов, — проводив Лялю, вламываюсь в кабинет Ефима. — Чем ты таким срочным у нас занимаешься?
— Ты что, Ант? Под кайфом, что ли? — поднимает на меня усталые глаза Андрюха. Трет длинное гладковыбритое лицо. — Тут и так дел по горло. Вот разгребаю. Подготовку к завтрашнему мероприятию контролирую. На следаков по делу Ксении вышел. Перетерли немного. Так еще твоя куколка работы прибавила.
— Что там? — усаживаюсь за стол напротив Ефима. Пропускаю мимо ушей «куколку» и весь список переделанных дел и уточняю небрежно. — Теперь тебе Оливия распоряжения дает. Платит тоже она?
— Да она, похоже, весь универ на похороны собрать решила. Список мне тут выкатила, — оправдываясь, вздыхает Ефим. Протягивает со стола лист бумаги, где столбиком написаны фамилии и имена.
— Ну-ка, — забираю у него список приглашенных. В глаза сразу бросается количество парней. Трое. И только одна девушка.
«Один для подружки и двое Оливии? — внутри все подрывается от дурацких гипотез. — Нет, Оля не такая», — успокаиваю себя и неожиданно подскакиваю с места.
Вот не могу усидеть, и все!
— Я сейчас, — бросаю Ефиму и бегу наверх к тетке моего сына. Залезла в печенку, зараза. Даже лялями оттуда не вытянешь. Не встает у меня на других. А к ней нельзя. И что теперь? Так и помру долбаным импотентом?
Взлетаю по лестнице и выдыхаю обалдело.
В черной майке и таких же джинсах мой ночной кошмар сидит на диване в холле и что-то читает в телефоне. Вся такая собранная и серьезная.
— Оливия, — роняю отрывисто.
— Что, Федор Николаевич? — поднимает на меня равнодушный взгляд. Ни фига не считаешь. Закрылась, зараза маленькая.
— Это что такое? — подхожу поближе. Взмахиваю белым листом, будто капитулирую.
— Список моих друзей, — спокойно отвечает девчонка. — Завтра у меня трудный день. Ребята придут меня поддержать.
— Мы все с тобой, — бухчу, усаживаясь рядом в кресло. — Оль, ты же понимаешь…
— Все — значит, никто, — роняет она тихо и спокойно. Будто внутри что-то выгорело, оставив только привычную оболочку.
— Я тоже вместе с тобой скорблю о Лайме…
— Перестаньте. Не говорите неправду, — подскакивает она с места. Нервным движением поправляет выбившийся из хвоста локон. Обнимает себя обеими руками и добавляет с обидой. — Вы не скорбите. И всей вашей семье плевать. У вас свадьба, девушки, танцы с бубнами. А у меня горе, — выговаривает она и отворачивается к окну. — Как-то не по-человечески все, — всхлипывает она.
— Ладно, не будем, — тяжело поднимаюсь с места. Хочу подойти к ней. Обнять. Но торможу, не смея приблизиться. Только замечаю устало. — На завтра всю твою компашку придется отменить. Небезопасно это. Потом встретитесь, они тебе пособолезнуют, — добавляю едко и встречаюсь взглядом с Оливией.
— Они все равно придут. Я ничего отменять не стану. И это была их инициатива. Я только передала список Андрею. Предупредила.
— С чего это вся группа решила припереться? — теряю выдержку. Тут надо с Рустамом перетереть, может, он знает, что за хрен с бугра у нас объявился? А я вокруг девчонки круги нарезаю.