— Ладно, присылай. Я зайду к Феликсу. От него тебе позвоню. Сам скажешь, что тебе там надо, — неохотно тянет мой компаньон.
Он надежный. Я знаю. Сказал, сделает. И будто наяву вижу, как Торганов с тяжким вздохом нятягивает штаны, целует в лоб свою Лизу, выходит через узкую калитку к реке и тут же входит в такую же соседскую. А там навстречу уже идет Сарычев, новый прокурор Шанска. В шлепках и шортах.
Он, сука, против меня обвинения выдвигал. В суде участвовал. Требовал наказать со всей строгостью. Наивный чувак. Все было заранее решено. И дело мое спецом резонансным сделали. От другого народ отвлекали.
Но сейчас любая помощь хороша. И Сарычев сгодиться, сучий потрох.
Выхожу на террасу. Словно раненый зверь меряю шагами клетку. И даже понять не могу, с какого бока мне подобраться. Что такого ценного могла украсть Лайма?
— Ефим, — захожу в кабинет.
— А? Что? — подскакивает тот с дивана.
— Отправь ребят в Атаманский. Пусть поищут драгоценности. Любые. И привезут мне.
— Какие именно? — трет глаза Андрюха. — Дай более точные вводные, бро. Ты же знаешь… Человеческий фактор, блин.
— Отправь самых смышленых, — роняю я и тут же хватаю вибрирующий айфон.
— Ты кого прислал, чудик? — смеется Торганов. — Сосед говорит, что этого чела знает. Вел его дело. Но тому удалось соскочить.
— Кто это? Мне нужны подробности, — рявкаю в трубку.
— Сейчас, — торопливо роняет Тор, и тут же в трубке слышится суховатый голос районного прокурора.
— Здравствуйте.
— Хмм... Здравствуйте, — оторопело блею в ответ. Нет, с Сарычевым мне общаться приходилось. Только он был в своем прокурорском кресле, а я — на скамье подсудимых.
— Человек на фотографии — Родион Яглин. Он же Падре, он же Пастор. Главный проповедник церкви «Небесное согласие». Секта такая. Был под следствием по подозрению в шантаже и похищении человека. Но выкрутился, гад.
— Секта? — переспрашиваю в ужасе. Вот только сектантов нам и не хватало.
— Да, там очень строгая дисциплина, контроль поведения, сознания и эмоций. Название берется из одной из главных заповедей секты. Мужчина и женщина могут вступить в связь по взаимному согласию без всяких венчаний и регистраций. Но обычно женщину никто не спрашивает. О насилии не заявляют. Считают привычным делом. Есть домашние наставники. Специально обученные люди, которые ходят по домам и проверяют, как живут подопечные.
— Ничего не понимаю, — вздыхаю я. — Есть информация, что этот человек встречался с Лаймой незадолго до ее гибели. Угрожал…
— Разберемся. Я передам вашу информацию по назначению. Только вы, пожалуйста, без самодеятельности. Не мешайте следствию работать, — строго выговаривает Сарычев и отключается.
— Я, кажется, знаю, что надо искать в Атаманском, — в упор смотрю на Ефима. — Какие-то предметы культа… Ну что еще можно украсть у попа? Может, Лайма была по вызову и золотую чашу сперла или кадило?
— Перстень, может быть, — подает голос Ефим. — Ну знаешь, священники носят гайки, а в них карата на три камешек.
— Вот и ищите, — постановляю я. Но хоть тресни, у меня не складывается картинка. Даже если Лайма поперла кольцо или крест. За это не убивают. Возвращают украденное и ставят вора на счетчик. А тут расстрел в «Птичке».
Это больше походит на акцию устрашения. Вот только кого бояться учили, если Лайма погибла?
— Собери мне инфу на этого козлика, — пишу на ярком зеленом листочке фамилию и имя святого отца. И решительно выхожу из кабинета.
— Ты куда, Ант? — ошалело смотрит на меня Ефим.
— Поеду с мужиками перетру, — бодаю головой воздух. — Серега с Яриком со мной, — называю двоих самых прошаренных охранников.
Сам сажусь за руль старого Туарега и пру в город. По дороге по громкой связи разговариваю с Рустамом.
И если честно, сам до конца не осознаю. У нас с ним мир. Мир. На долгие годы. Мы теперь с Асгаром одна семья.
Охереть можно.
— А кинь мне фотку. Я посмотрю. Что-то знакомое. Но не могу вспомнить, — лениво роняет он. И сам перезванивает через минуту. — Марго пока в душе, я скажу. Я знаю, о ком речь. Ему Вася Кабан стрелку забивал. И где теперь Вася? Вроде Пастор его и прибил… Ну вернее, его люди. Там шум из-за телки вышел. Девчонка поехала на вызов. А потом ее нашли… Ну сам понимаешь. Пастор все отрицал. Следствие ни к чему не пришло.
— Фотографию девочки можешь найти и прислать? — прошу я.
— Да ты сам в инете найдешь, — торопливо бросает Рустам. Видимо, моя сестра крутится где-то поблизости. — У девочки было странное имя. Мальвина. А погоняло — Техас.
На первом же светофоре набираю в поисковике Мальвина-Техас. И глазам не верю. На меня смотрит Лайма. Или Оливия.
Очень похожая на них девочка.
И тут мне словно бейсбольной битой по голове бьет.
Твою ж мать! Это и ежу понятно.
Сзади сигналят машины, брошенный на пассажирское сиденье айфон нетерпеливо вибрирует. А я, наконец, понимаю, за что Пастор отомстил Лайме.
Она действительно украла у него драгоценность. Только это не вещь. А моя Оливия.
— А вот тебе хер, — бурчу себе под нос. — Не отдам тебе ее, отморозок.