«Да моя ж ты девочка! Так денежки любишь, да?» — ржу чуть ли не в голос и сразу же отправляю сотку. Пусть порадуется, заодно и сговорчивей станет.
«Ой, Феденька, лапушка, спасибо тебе», — приходит ответ, а вместе с ним куча смайликов.
«Это аванс», — играю на самом древнем человеческом инстинкте — алчности.
«Что ты хочешь?»
«Мне нужно выйти на убийцу Лаймы», — пишу просто и кратко. Нечего тут рассусоливать.
«А где я тебе его возьму?»
«Сведи меня с девочками, которых он вызывал», — отправляю сообщение, больше похожее на приказ.
«Я, кажется, тебе объясняла», — в телеграфном темпе отвечает Ляля.
«Тогда верни деньги», — припечатываю я.
«Ладно, — присылает она смайл «рука-лицо». — Я постараюсь».
— Лялю держи на контроле, — велю Ефиму и тут же возвращаюсь к самой насущной теме. — Ты почему ее не вычислил, бро?
— Да все я знаю, — в сердцах бросает он. — Это выяснилось, когда тебя закрыли. Ритке было тяжело. Ляля с ней на связи все время была. Что-то советовала… Ну не смог я даже заикнуться. За курвой этой следили. Но она настолько любит твою сестру, что вряд ли бы причинила ей вред. Умная баба, прошаренная. Адвокат вроде…
— Вроде, — фыркаю я. — А по Рустаму что? Почему мы даже «Мяу» сказать не успели? И почему Ритка ко мне одна моталась?
— Да не было такого, бро! — подскакивает Андрюха. — Всегда с охраной ездила. Я тебе журналы могу показать. У нас же все по порядку. Командировочные выписывали, через бухгалтерию проводили.
— Говорят, на Ритку в поезде напали, а кто-то из асгарских вписался, — цежу недовольно.
— Кто говорит? Не было такого! — орет Ефимов. — Да я головой отвечаю! Да и где бы напали, бро? В каком поезде? Маргарита к тебе всегда самолетом летала. В бизнес-классе. Билеты все есть в бухгалтерии. Можешь по датам сверить.
— Хорошо, разберемся, — вздыхаю устало. — Сейчас главное — на убийцу Лаймы выйти. И узнать, кто грохнул Ксению. Если эти два дела связаны, то картина вырисовывается неприятная.
— Кто-то под тебя копает, бро, — глубокомысленно заявляет Ефим.
— Ага. Истина, не требующая доказательств. Аксиома, бл. ть, — язвлю я и добавляю грубовато. — Нет, Фима. Ошибся ты, суслик сраный. Это Лайме мстили. Это ее разборки, — поднимаюсь из-за стола. Сжимаю кулаки и молюсь только об одном. Лишь бы удержаться и не вдарить.
— Отморозка этого ищи. Слышишь? — тычу пальцем в экран ноутбука. И неожиданно понимаю, что делать. — А прогони его изображение через поиск. Может, найдется что-то интересное в официальных источниках и социальных сетях.
На тяжелых ногах плетусь к себе. Стягиваю с плеч совершенно неуместную шелковую рубашку и прямо в джинсах падаю на постель.
Завтра похороны. Трудный день. Надо держать ухо востро. Расставить охрану и наблюдателей. Кого-то со стороны, чтобы враг не просек сразу.
— Рустам, — подорвавшись с места, звоню зятю. — Завтра с Лаймой прощаемся. Дай мне надежных людей, пожалуйста. Своих не хочу для наружки использовать. Враг, оказывается, все про нас знает.
— Без проблем, — тут же откликается он. — Хоть кто, ты понял?
— Фотка есть. Сейчас пришлю. А вот мотивы неясны.
— Разберемся, — роняет Рус сипло. — Теперь мы одна семья. Правда, это кое-кому не понравилось. Но нам же положить на это с прибором?
— Кому?
— Лене Шустрому, — усмехается зять и добавляет строго. — Но я Марго увезу на время. Непонятно, с чем мы имеем дело. И если удавка затягивается вокруг твоего горла, то для всех будет лучше, если Маргарита уедет из страны.
— Согласен, — цежу через силу. Злюсь, конечно. Сестра мне тут нужна. Но, похоже, выбора у меня нет. Теперь за нее Рустам решает. Она его жена и мать его будущего ребенка. Все логично.
А мне о своих позаботиться надо. О сыне и Оливии.
— Сделай мне кофе, — прошу Валентину после разговора с Рустамом. — И покрепче.
Вернувшись в кабинет, кошусь на Ефима, дрыхнущего на диване. Приоткрываю створку окна, закуриваю. Затягиваюсь и, глядя в темноту сада, пытаюсь понять, во что мы влипли. Хрень какая-то получается.
Отхлебываю кофе, снова закуриваю. Звоню Тиме Морозову, Леркиному мужу. И прошу глухо.
— Я хотел бы похоронить Лайму в Шанске. Можешь помочь?
— Да хоть завтра, — хмыкает в трубку мэр Шанска.
— Во сколько надо, Федор?
— Часа в два дня.
— Хорошо.
«Ну, вот и все, милая моя, — впервые с момента убийства обращаюсь к Лайме. — Будешь лежать в хорошем месте. В тишине. По весне велю цветы и деревца посадить», — сглатываю вязкий ком, застрявший в горле. Смаргиваю непрошенные слезы. И набравшись наглости, пишу Вите Торганову. Своему компаньону, другу.
Несколько лет назад один наглый тип в больших погонах увел у него невесту и на частном борте вывез в Москву. И все бы ничего, но в той ситуации Витька оказался совершенно один. Друзья приняли сторону невесты. И в чем-то были правы. А Тор остался без помощи. Вот я и вписался. Больше было некому.
— Вить, мне помощь нужна, — устав тыкать пальцем в экран, звоню другу.
— Я ж только если роды принять или контракт заключить… Ты же знаешь.
— Мне бы по поводу вчерашнего с твоим соседом перетереть. Или хотя бы человечка одного опознать. Фотку могу хоть сейчас прислать.