— О чем вы хотите поговорить? — поднимает на меня испуганный взгляд Оливия. Губы дрожат. На бледном лице красными пятнами алеет предательский румянец. И голосок тоненький и робкий. Так бы и обнял. Прижал бы к себе и не отпускал никуда.
— Да ни о чем, — негодующе морщу нос. — Не бери в голову. Ефимов задрал. Сейчас начнет рассусоливать. Не до него…
Объясняю, а сам не понимаю, что делать с руками? Обнять Олю, так вроде не тот повод. Накрыть ее ладошку своей? Тоже не к месту.
Дать еще воды, вытереть слезы? Так я нянька хреновая. Но и жалко девчонку. Не передать, как жалко. Лайма была для нее всем. Сестрой, подругой, единственным близким человеком. А теперь это моя обязанность. Присмотреть. Защитить. Поотбивать руки всякой мрази, что потянется к беззащитной. Сейчас полезут из всех щелей денисы эти и пасторы.
По любому Оливия — член моей семьи. И я за эту девочку несу ответственность.
«Так женись на ней, — подзуживает внутренний голос. — Дай ей свою фамилию. Ни одна собака не подойдет!»
Да это самый простой вариант, кто бы спорил. Вот только мне женщина нужна рядом. Нормальная баба, которую можно и в догги-стайл загнуть, и на колени поставить с открытым ртом.
А с Оливией так нельзя. Хорошая она девочка. Нежная. Такую на руках бы носить. Лелеять. Пылинки сдувать. А я все больше по телкам. Напоить, поржать, и в койку.
— Вы не знаете, кто их позвал? — тихо спрашивает меня Оливия. — Мы же с Лаймой специально поменяли имена и фамилии, чтобы они до нас не добрались.
— Точно не я, — усмехаюсь криво. — Жизнь — сложная штука, Олечка. Менты могли докопаться. На допрос вызвать. А там дело техники.
Или в окружении Лаймы завелся стукачок Пастора. Сейчас уже не разберешь. Да и толку искать барабанщика. Факт остается фактом.
Родня точно знала время отпевания и приехала вовремя.
— За нами едут, Федор Николаевич, — повернувшись вполоборота, бросает водитель. — Эти… набожные пришельцы, — цедит сквозь зубы.
Отчетливо и слышно.
Рядом дергается Оливия. Дрожит как осиновый лист от страха. Сцепляет пальцы, стараясь взять себя в руки. Но у нее ничего не получается.
— Пожалуйста… — выдыхает сквозь слезы. — Пожалуйста…
— Не бойся. Он до тебя не доберется, — стараюсь говорить мягко. А самого колпашит от наглости Пастора и его компашки. Какого они сегодня объявились? Лайма им на фиг не сдалась. Цель сегодняшнего визита — Оливия.
«А хрен ты ее получишь, сука!» — до боли сжимаю кулак.
— Не пытайся оторваться, Дима, — прошу водителя. — Мы все-таки в процессии едем.
— Так мы же…
— Ну, куда от них деваться? Бахаться в десны с ними никто не будет. Но проститься с Лаймой имеют полное право.
— Я не хочу. Я боюсь, — мотает головой Оливия. Вытирает слезы, шмыгает носом, как маленькая девочка. — Я тогда из машины не выйду, — обнимает себя обеими руками.
— Ты под охраной, Оль, — напоминаю в который раз. — Сценарий полностью расписан. Засады расставлены. Даже если этот гребаный пастор решит тебя выкрасть, у него ничего не получится.
— Сегодня — нет, а завтра, а через месяц? Когда охрана потеряет бдительность? Что мне делать тогда? — тараторит она запальчиво. Стискивает кулачки в полном бессилии.
Снова всхлипывает, вытирается мокрым платком и беспомощно смотрит на лежащий на подлокотнике между нами пакет из-под бумажных салфеток. Но там тоже пусто.
— Держи, — протягиваю ей свой. Белоснежный. С вышивкой Бриони, в уголке.
— Спасибо, — шмыгает носом она, словно давая мне время подумать.
— Ты права, Оль, — опускаю перегородку, отделяющую нас от водилы. — В любом случае, пока ты не выйдешь замуж и не потеряешь сомнительную привлекательность для Пастора, — с трудом подбираю слова, — ты постоянно будешь в зоне риска. Есть, правда, один вариант.
— Какой? — поднимает на меня заплаканные глаза.
— Выйти замуж, — отрезаю я решительно. — Сама смотри, за кого там ты хочешь. За Дениса этого… Или за кого-то другого.
Предлагаю спокойно, а у самого подгорает внутри. Ну, какой Денис, нахрен! Оливия моя! Кому я могу ее отдать? Птаха малая. Ее же защищать, обогревать надо.
Чижик, он и есть чижик.
— Нет, Денис не годится, — тут же обрываю самого себя. — Те два чудика, что с ним приперлись, тоже. Ну, какие из них мужья? Еще сами от мамки не оторвались.
— Да я за них и не собираюсь, — фыркает мой чижик и даже, расправив плечи, задирает нос. Важная и решительная птаха.
— А за кого пойдешь? Кандидаты хоть есть? — вздыхаю натужно. И точно знаю, что в любом баклане, за которого соберется Оливка, найду стопятьсот недостатков.
— Нет у меня никого, — огрызается чижик. — Денис вечно пристает. Но мне он не нравится… как мужчина.
— Мужчина из него никакой, — соглашаюсь насмешливо. Представляю худого кадыкастого парня рядом с Оливией, и хочется ему в лоб закатать. Как и любому другому.
— Значит, вариант со свадьбой мы отметаем, — вздыхает девчонка. — За неимением кандидатов вопрос снимается, — добавляет с официальной горечью.
— Почему? Есть еще одна кандидатура. По-моему, ничего так…
— И кто же? — со страхом и изумлением таращится на меня. Наверное, думает, что я выдам ее замуж за кого-то из пацанов.