– Сашенька, умоляю, пойдёмте к ней и перескажите ей всё это: она меня измучила сомнениями, каждый день требует каких-нибудь переделок, а премьера – уже послезавтра!
Мы зашли в гримуборную к Раневской, он представил меня и я начал:
– Фаина Георгиевна! Я всегда любил вас, но после этой роли я вас не просто люблю, я вас…
– Стоп, стоп, стоп! – прервала она меня. – Голубчик, сядьте поближе и всё это расскажите сначала, медленно и проникновенно – обожаю, когда меня хвалят!
Леонид Викторович Варпаховский ушел из жизни в 1976-ом году, он вернул себе славу, почёт, звания, но не смог вернуть здоровье, которое у него отобрал Сталинский режим.
Спасибо, дорогой мой Леонид Викторович, за то, что вы были в моей жизни!
Время шло, я всё дальше уходил от эстрады – публиковал рассказы и очерки, писал пьесы, киносценарии. На эстраду не хватало времени, но я не мог «завязать», потому что во главе «Укрконцерта» стоял человек, с которым и я, и Роберт, были очень дружны – Леонид Богданович, молодой, умный и смелый руководитель. Он много сделал для развития эстрады на Украине, пока его не сняли (а при его уме и смелости это было неизбежно): построил и открыл студию эстрадно-циркового искусства, которая работает по сей день; создал Украинский джаз-оркестр, Театр массовых представлений и много новых эстрадных коллективов.
Спустя месяц после своего прихода на эту должность, он пригласил нас к себе в кабинет, вынул и протянул нам стопку договорных бланков:
– Возьмите. Я их всех уже подписал, там только не записана сумма, вы её будете сами ставить – мне нужен новый современный репертуар для всех коллективов, помогите их переодеть!
Конечно, он на нас произвёл впечатление: и этим предложением, и манерой поведения, и уже подписанными договорами.
– Мне надо было вас заполучить, – потом уже, смеясь, признался он, – а этим мудрым ходом я убил сразу двух зайцев: во-первых, приятно удивил вас своим доверием, а во-вторых, сэкономил деньги: ведь если бы я назначал сумму, я бы ставил «потолок», чтобы привлечь вас, а так… Вы люди интеллигентные, вам неудобно ставить себе максимум!..
Мы много тогда написали для «Укрконцерта», и для коллективов и для отдельных актёров. Но вначале не всё шло гладко. На одном из художественных советов Богданович отсутствовал и председательствовал его заместитель Завадский. Худсовет был избран ещё до прихода Богдановича, поэтому туда вошли, мягко говоря, странные личности, к примеру, некий Кандыба, интеллект которого соответствовал его фамилии. Мы сдавали программу для двух славных, симпатичных актёров, мужа и жены Фёдоровых. После прочтения всего материала первым заговорил Кандыба. Он нёс такую абракадабру, что на него было стыдно смотреть, как на расстегнутую ширинку. В одной из сценок была фраза: «Я не могу дождаться нашей встречи, ты мне снишься каждую ночь!». Кандыба заявил, что это эротика и порнография, и вообще, всё написано не в традициях Тараса Шевченко и Ивана Франка. Когда Завадский хотел дать слово следующему оратору, я остановил его и сказал:
– Я расскажу вам одну притчу: «Умный писатель написал умную смешную пьесу и понёс её умному редактору. Редактор хохотал, хвалил автора, но потом сказал: «А если в зале будет сидеть дурак, он же ничего не поймёт. Пожалуйста, переделайте вашу комедию так, чтобы и дураку было понятно». Умный писатель послушался умного редактора, всё переделал и пьеса была поставлена. На премьере дурак всё время хохотал, но умные зрители покидали зал». Так вот, сегодняшнее заседание худсовета идёт под диктовку дурака, и этого дурака никто не останавливает. Поэтому мы здесь оставаться не можем.
Мы встали, забрали все наши материалы и ушли, оставив худсовет в состоянии полного обалдения (подобные акции в то время были вершиной смелости). Конечно, к вечеру об этом уже знала половина Киева. Назавтра позвонил Богданович:
– Ребята, я в курсе, мне всё подробно пересказали. Я извиняюсь за то, что не присутствовал и спрашиваю: что надо, чтобы вы пришли на новый худсовет? Ваши условия?
