В этих круизах я познакомился и подружился с певицей Жанной Бичевской и её аккомпаниатором Валентином Зуевым, с многократной олимпийской чемпионкой Ириной Родниной, с киноартистом Савелием Крамеровым, с поэтом Ильёй Резником… Здесь ежегодно я встречался и проводил время со своим братом Леонидом (мы с ним заранее оговаривали время), с Ефимом Березиным, Михаилом Жванецким, Романом Карцевым и Виктором Ильченко, с Геннадием Хазановым, Капиталиной Лазаренко… Мы должны были участвовать в двух сборных вечерних концертах или провести один свой сольный вечер. За это бесплатно предоставлялась каюта люкс или первого класса, на двоих, можно было брать с собой жену (или не жену) – за нравственностью никто не следил, наоборот, в каждом круизе было много красивых женщин, которые полуофициально проникали на теплоход, в надежде найти приятного спутника с отдельной каютой.
Это был кусочек заграницы, куда каждый из деятелей культуры стремился попасть. Но агентство приглашало, в основном, известные имена, встреча с которыми как бы входила в стоимость билетов, которые были очень дорогими. Когда меня как-то спросили, кто может позволить себе потратить такие большие деньги на такой короткий круиз, я ответил:
– Богатые грузины и евреи-завмаги, совершающие прощальный рейс перед тюрьмой.
На этих шикарных плавучих клубах размещалось множество баров, работающих круглосуточно. Не пить было невозможно – куда бы вы ни шли, вы натыкались на стойку бара, где уже подогретая компания хватала вас за руки и требовала немедленно выпить с ними.
Когда мы с Лёней приходили обедать, с соседнего столика кто-то присылал бутылку коньяка или шампанского, потом подходил с налитой рюмкой, просил чокнуться и непременно сфотографироваться. Даже в бассейне невозможно было избежать пития: однажды ко мне туда спустился весёлый толстый грузин с двумя фужерами коньяка и не давал мне плавать, пока мы их не опорожнили. Но самым тяжёлым испытанием были банкеты, которые для музыкантов, артистов и писателей устраивали богатые толстосумы, чтобы «приобщиться к элите» – количество бутылок было вдвое больше количества приглашённых. После одного такого банкета я под утро притащился в каюту, рухнул в койку и отключился. Теплоход прибыл в Сухуми, где в это время в каком-то санатории отдыхали Лёня и его жена Аня. Как мы договаривались, они пришли утром на корабль. Войдя в каюту и увидев меня, опухшего после ночной пьянки, Лёня встряхнул меня и прокричал:
– Круглолицый брат мой, здравствуй!
Таким «круглолицым» я возвращался домой после каждого рейса, поэтому постепенно стал дозировать своё участие в этих круизах и постепенно вообще его прекратил. Но до сих пор с восхищением вспоминаю красивых, умных, мужественных капитанов этих лайнеров, таких как Александр Назаренко (теплоход «Шота Руставели») или Никитин (увы, имени уже не помню, теплоход «Одесса»). На судне капитана называют «мастер» – так вот, они были истинными мастерами своего дела, гордые, независимые, с чувством собственного достоинства, чего им, конечно, в стране равных «винтиков» не прощали: терроризировали доносами, инспекциями, разбирательствами.
Вспоминаю, во время одного из круизов, на «Одессе» все семь дней работали ревизоры и составляли компромат на Никитина за то, что он устроил вечерний приём для пассажиров. Это было очень торжественно: женщины в вечерних туалетах, мужчины в костюмах и галстуках, капитан – в роскошном белом кителе… Столы, сервированные так красиво, как это умеют делать только моряки… Заморские фрукты, изысканные вина и коньяки, лилии на столах, плавающие в серебряных вазах…
– Я всегда делаю такие приёмы для пассажиров, так принято на флоте! Я хочу так же радовать и наших людей, а это вороньё меня клюёт с утра до вечера, – с горечью говорил мне Никитин. – «Вы тратите народные деньги!». Значит, для иностранцев можно, а для своих нельзя!.. И не трачу я народных денег! Фирма, у которой я покупаю продукты для корабля, в знак признательности дарит мне, лично мне, пятнадцать-двадцать ящиков самой дорогой выпивки и всяких деликатесов – вот это я и ставлю на столы… А они всё равно мне жить не дают!..
Чиновники своего добились: все лучшие капитаны Черноморского пароходства были сняты с кораблей, и Никитин, и Назаренко и остальные. Им предъявляли кучу обвинений, вплоть до уголовных. Одни были навсегда отлучены от моря, другие эмигрировали и плавают под другими флагами.
Вспоминаю строчки из статьи в «Нью-Йорк Таймс», написанные американской журналистской которая, как она пишет, «прилетела, чтобы посмеяться над советским сервисом, а улетаю, покорённая капитаном Никитиным и его судном». И ещё: «Если бы наш Рейган и их Брежнев имели интеллект капитана Никитина, наши страны давно бы обо всём договорились»…
Такое, конечно, не могло остаться безнаказанным!
