…Из самого раннего детства: новогодняя ёлка у дяди Толи, ёлка для взрослых, где вместо игрушек висели малюсенькие бутылочки водки (их называли «мерзавчики»), хвосты и головы селёдок и серпантин из тюлек, нанизанных на нитки…
…Трофейный фильм «Восстание в пустыне», где главный герой по имени Сиско Кид потрясающе танцевал танго «Лякомперсита», перебрасывая своих партнёрш через руку, через ногу и через остальные части тела. Именно после этого, я, девятиклассник, завёл себе такие же, как у него, тоненькие наглые усики, перенял несколько па, участвовал во всех конкурсах и постоянно получал призы за исполнение этого, до сих пор любимого мной танца…
…Украинские вареники, которыми мы объедались в разных столовых и закусочных. (а знаете ли вы, что такое украинские вареники?.. Это те же пельмени, только с раздутыми штатами)…
…Первомайский парк, где по сей день собираются толпы пенсионеров, весёлых, шумных и таких энергичных, как будто каждое утро едят кашу из женьшеня. Они забивают «козла» и дубовый стол под их ударами всё глубже и глубже всеми четырьмя ногами уходит в землю…
…Богдан Хмельницкий на высоком пьедестале, окружённый постоянной толпой туристов, которые пытаются сфотографироваться если не с самим Богданом, то хотя бы с его конём…
…Прославленный «Киевский торт», который тогда ещё выпекали в настоящих печах, а не в электрических – его развозили по всем городам и весям, в Бориспольском аэропорту не было пассажира, который бы не нёс в руках эти сладкие подарки, превращая аэропорт в аэроторт…
…Кинотеатр «Комсомолец Украины», где в фойе много лет висела огромная картина, на которой Великий Вождь произносил тост за Великий Русский Народ. Он стоял во главе стола, а справа и слева – его ближайшие соратники, члены Политбюро. Когда расстреляли Берию, то по приказу партийных органов, Лаврентию Павловичу дорисовали большую пышную шевелюру, чтобы его нельзя было узнать. Потом, вслед за новыми разоблачениями, перерисовывали Молотова, Кагановича, Микояна и «примкнувшего к ним» Шепилова: кому-то приделали усы, кому-то – лысину, кто-то «оброс» пышной бородой. Постепенно вокруг Сталина столпилась компания подозрительных незнакомых личностей. Мы с весёлым ожиданием забегали в фойе этого кинотеатра, посмотреть кто сегодня «новенький» – это было интересней, чем любой фильм. И только после разоблачения самого Вождя, картину сняли, к нашему большому огорчению: мы всё ждали, что Сталина «побреют» и переделают в Хрущёва.
…Наши любимые новогодние и первомайские праздники. Особенно первая Новогодняя ночь, которую мы отмечали самостоятельно: опьяняющее понимание уже «взрослости», первое ощущение девичьей груди под своей раскалённой ладонью и наивное ожидание сказки, которая обязательно придёт…
А Первое мая – это бьющий из всех отверстий пар от весеннего закипания крови. Пока наша колона двигалась по улицам, мы заскакивали в ближайшие «забегаловки», выпивали для храбрости и шастали по другим колонам, знакомясь с девочками и выдёргивая их оттуда. До трибуны мы так и не доходили – наша демонстрация заканчивалась обычно в квартире Гарика Лапицкого (Он жил напротив института) и там мы уже демонстрировали все свои возможности!..
Я мог бы ещё рассказывать и рассказывать об этом чудо-городе, о моём Киеве, но пора завершать главу.
Прощай, Киев!
Я буду скучать по тебе, буду приезжать, но, увы, уже не домой, а в гости. Я оставляю здесь много близких мне людей – не огорчай их, не обижай и, главное, не вынуждай их тебя покинуть!.. Будьте счастливы, дорогие мои бывшие земляки! Будьте счастливы!..
Переезд в Москву был очень важным рывком в моей жизни, не только территориальным, но и творческим, и психологическим: я стряхнул с себя остатки провинциализма и закомплексованности, которых, как мне казалось, у меня не было, но их не могло не быть при жизни в той среде и под тем прессингом.
Произошла и переоценка моих коллег, приятелей и даже друзей: пока я был Каневским из Киева, я был удобен, я не тянулся к столичному пирогу и расширял географию писателей нашего жанра. Поэтому мой переезд не всех порадовал, не все сразу протянули мне дружескую руку поддержки. Первым, кто это сделал, был Эдуард Успенский (не могу этого не признать, несмотря на сложность наших нынешних отношений, о которых поведаю позже) – он повёл меня на радио, на телевидение, в издательства, познакомил с очень многими людьми, с которыми я потом долго и плодотворно сотрудничал. Тепло встретили меня и Саша Курляндский, и Гриша Горин, и Аркадий Хайт, и Аркадий Арканов, и Владимир Поляков…
