Реми вернулся и сообщил, что если идти вдоль реки, которая течёт по другую сторону железной дороги, то упрёшься в море. Да, всё верно — Капи припомнил, как они шли когда-то здесь от станции со школьной экскурсией. Река ещё такая грязная… Они шли вдоль реки от гостиницы и вышли прямо на берег моря. Грязная такая, мутная река — и выплёскивается прямо на пляж. Там ещё были рыбаки, которые вытягивали сети, а вокруг бегали собаки. И Пентюх всё смеялся, гоготал… На пляже их заставили делать зарядку. У неё ещё тогда грудь совсем не видно было. Сейчас грудь немножко выросла, но ещё можно натянуть тот купальник, которым она пользовалась в начальной школе. В средней школе у них сейчас бассейна нет, плаванью их не обучают, и нигде поблизости нет бассейна, куда можно с родителями ходить. Ну и ладно, плавание ей трудно даётся, так что можно без него обойтись. Но она что-то не помнит, чтобы ей раньше приходилось здесь купаться. Неужели они тогда дошли сюда, а купаться не стали?
Речку они сразу увидели и пошли не торопясь вдоль берега по тёмной дорожке. Кое-где на песок дорожки падал свет фонарей. Свет от окон домов сюда не доставал.
До берега пришлось идти довольно долго. Может быть, потому что сначала казалось, будто он совсем близко, дорога и показалась такой длинной. Сначала исчезли дома вокруг, потом не стало столбов с кабелями электропроводки, потом и самой тропинки уже не было видно — и вдруг они оказались на песчаном берегу. В лунном свете невозможно было определить, где кончаются дюны и начинается море, но до слуха доносился шум прибоя. Мерный рокот — будто чей-то невнятный шёпот. С моря дохнул влажный бриз.
— Ага! Вон там уже море!
— Точно! Вон, уже белые гребешки на волнах видны!
— Эх, если б чуть посветлее было!
— Смотри-ка! Там, вдалеке, что-то виднеется. Наверное, рыбачья шхуна.
— Ну да, рыбачья шхуна. Большущая! Да их там несколько. И лодок вокруг полно!
Они подошли к самой кромке прибоя, сняли обувь и носки и зашли в воду у берега. Вода была ещё довольно холодная. Реми и Капи принялись носиться туда-сюда вдоль берега, шлёпая по воде, забегали поглубже и спешили обратно, чтобы не накрыло волной. Пока они так резвились, вдали показался светящийся огнями большой корабль — видимо, пассажирский лайнер. Что может делать пассажирский лайнер в таком месте? Стоит на рейде? Вряд ли это корабль-призрак — чёрный корабль коммодора Перри…
Они прошли ещё немного вдоль кромки прибоя и уселись на песок. Откуда-то прибежала белая собачонка, но близко к ним подойти не решилась. Затем появился человек, прогуливавший на поводке большого чёрного пса.
— Что-то холодает к ночи… Если здесь ночевать, простуда вовсю разыграется… — пробурчал Реми.
Капи робко осведомилась:
— А мы не можем где-нибудь в маленькой гостиничке-
— Денег нам хватит… Надо подумать. Если мы вот так вдвоём в
Капи помотал головой:
— Да нет, я просто так спросил.
— Помыться запросто можно в общественной бане. Там никто ни о чём спрашивать не будет, можно не беспокоиться.
Капи поддел носком песок, приподнял ногу и, наблюдая, как песок сыпется вниз, сказал:
— Ага, я однажды был в общественной бане, когда ещё ходил в детский садик. Там такая купальня была глубокая — я боялся, что захлебнусь.
Песок был тёплый и сухой — он легко и быстро просеялся между пальцами ноги.
— Да ты что! Там обычно глубина по колено. Я часто в баню хожу. У нас в детском доме была своя большая ванна-фуро, и я даже не знал, что бывают общественные бани. Правда, мыться можно было только раз в неделю, а зимой — раз в десять дней. Я всегда с ребятишками постарше мылся.
Реми опустил обе руки между ног и стал сгребать песок в кучу.
— Но ты, Реми, по крайней мере помнишь своего родного отца. Это уже хорошо… — понурившись, пробормотал Капи, будто разговаривая сам с собой.
— Что это ты вдруг вспомнил? — удивлённо взглянул на него Реми.
Нахмурившись, Капи объяснил:
