Стоп, хватит! Много о чем я думал в те дни, много о чем думаю до сих пор, но сейчас куда важнее действия, а не мысли. Предчувствуя беду, я написал Лене – с кем еще мне оставалось поговорить? Может, я надеялся на чуткую женскую интуицию? Не знаю. Ничего не знаю. Ощущение… катастрофы – и я не преувеличиваю! – гремело в голове сиплым гласом гигантских, с динозавров размером, духовых инструментов: лишенные дирижера, они гудели так, что мне хотелось убежать, спрятаться под лавкой, закрыть уши подушками, прекратить этот издевательский концерт! Лена ответила. Написала: «Конечно, давайте встретимся, только я работаю, не могу прямо сейчас». И я не выдержал: позвонил ей, скомканно поздоровался, еще раз извинился, сказал, что надолго не побеспокою, не упрошу чаевничать, добавил, что ничего такого не имею в виду, и вообще пояснил, что не из этих преподавателей, и пре-дупредил, что она смело может отказаться – кто я ей, в конце концов? Просто человек с улицы. В ответ она только посмеялась и сказала, что все в порядке, что после рассказов подруги готова уже ко всему и к тому же в хорошей физической форме. Я не удержался – пошутил, что я как раз нет! Договорился встретиться совсем ранним утром – до моей работы и после ее. Оля Мещерская, Оля Мещерская, ее подруга, после которой она готова ко всему! Надо было думать раньше, раньше… Спал, конечно, беспокойно. Ничего не снилось, ничего не бредилось, но все равно долго ворочался в кровати, раза четыре за ночь ходил попить воды и, пока проходил через гостиную, на миг замирал, проверяя: не вернулась ли проклятая картина? После каждого стакана воды не мог заставить себя снова лечь в постель, поэтому выкуривал по две сигареты, не гасил свет – знал, что вернусь, – и шел до кровати лишь ради того, чтобы шаг за шагом повторить этот заколдованный путь вновь. Ночь сурка. Ночь сурка!
Из дома вышел так рано, что не работали даже местные кофейни – открывались в семь, ни минутой раньше. В автобусах было пусто, в метро – чуть больше народу, но все равно не час пик, не давка, не духота. В молодости любил трамваи, но они давно уже не ездят, все сняли, переделали, город живой, город меняется, город танцует в лихорадке метаморфоз: вывески, плитка, бордюры, рельсы, дороги… Добрался. Позвонил в дверь. Раз, два, три. Не открыли. Потопал ногой, покрутил ключи от дома в руках – нервная привычка, – позвонил еще раз. В тот же миг заскрежетал замок. Лена стояла на пороге – в коротких домашних шортах, в футболке оверсайз, с пушащимися волосами – дреды распутала – и с заспанными глазами.
– Федор Семеныч? – спросила и тут же зевнула.
– Я вас разбудил! Простите… Если вы согласились просто из вежливости и вам максимально некомфортно, то…
– Нет-нет, все хорошо, мы же договаривались. Все бы были так тактичны, как вы. Проходите, извините, что я вот так… – Впустила меня, закрыла дверь и прямо на ходу собрала волосы в пучок, закрепив резинкой – сняла с запястья, носила на манер браслета.
Лена предложила большие тапочки-тигры – сам хотел купить похожие, но никак руки не доходили, – и попросила подождать в ее комнате, пошла возиться на кухню, хотя я и отговаривал, уверял, что забежал ненадолго, как и предупреждал; но в этом царстве она – настоящая хозяйка, она может превратить в свинью или накормить сытным обедом, все в ее власти. И чай-кофе, заявила она – обязательно. Так ее учили.
Я не слишком-то любопытен от природы – когда разговор идет о чужих жизнях и судьбах, терпеть не могу глянец и желтуху в любых проявлениях, – но здесь, будто околдованный, стал рассматривать комнату, препарировать на детали: меня ждало хирургическое вмешательство в Ленину жизнь, и я должен был подготовиться. На прикроватной тумбочке – небольшое зеркало и цветные тени, расческа, несколько запасных резинок, снятые на ночь хэнд-мейд-браслеты – поверьте мне, такие в магазине не купишь – и, простите, пачка презервативов: видимо, забыла убрать, слишком устала после работы, слишком торопилась открыть дверь. На рабочем столе, купленном, очевидно, в Икее – ничего против не имею, просто бросается а глаза, – стопка новеньких и потертых книг, рядом – ноутбук, приоткрытый блокнот, цветные маркеры, рисунки – неожиданно! – и кружка с чайным пакетиком, оставшаяся с вечера; на стенах – немного плакатов, уж непонятно, шуточных или нет: c героями Steven Universe и фразочками в стиле «girl power» и «don’t let the Boo Hag get ya!» [10]. И цветы, как много цветов! На подоконниках и по углам комнаты: домашние пальмы, кактусы, толстянки, лимоны – интересно, плодоносят ли? – фикусы… и много чего еще, никогда особо не разбирался.
– Осматриваетесь? – хмыкнула Лена, вернувшись с двумя чашками.
– Как колонизатор на новой планете, Стар-Трек стайл, – пошутил я.
– Не люблю научную фантастику, – отмахнулась она и поставила кружки на стол.
– А по вам и не скажешь, – вздохнул. Не удержался, обвел комнату руками: – Ваша?
Лена улыбнулась.
