Смех бессмертных полностью

Умываясь, Грецион пытается распутать мысли. Он слишком много думает, он слишком много Гамлет, а любой Гамлет неизменно шагает к забвению, неизменно сходит с ума и оказывается в чеховской шестой палате с белыми стенами и отвратительном запахом тушеный капусты: там встречает стариков Кихота, Фауста и Дон Жуана, одряхлевших, но все еще ищущих славы, правды, любви; и все они, строча письма, которые, конечно, отбирают санитары во главе с мсье Стужиным, подписываются как Дионис-Распятый; как скоро и его постигнет эта участь? Ведь он знает – читал, слышал, – что перед тем, как испить из Источника, в преддверии гениальных открытий, дарующих бессмертие, люди часто сходят с ума – не успевают переключить коробку передач, и сознание сгорает, вспыхивает, как бенгальские огни, от одной безобидной искры; значит, говорили многие, надо просто вовремя перестать думать.

Но перестать думать – значит перестать жить.

Он умывается холодной водой. Три раза. Можно ли считать это крещением? Грецион смотрит на отражение. Замечает, как ползет по полу черный дым, как клубится черным пуделем за его спиной, и вот уже обращается теневой фигурой ухмыляющегося Диониса, но бог молчит, он в отражении, он ударяет по стеклу с той стороны, смеется и растворяется, а из крана вдруг течет – как? как? как? – сладкое, липкое вино.

Грецион выбегает из уборной, захлопывает за собой дверь – наверное, снова отвлекает того старичка с томиком Гёте и студентов с учебниками, – и понимает, что перед встречей со Штерном нужно нанести еще один визит.

А потом, уже глотая морозный уличный воздух, понимает еще кое-что. Достает смартфон, находит контакт и звонит, решив – нет смысла сперва писать в мессенджер, нужно сказать сразу, своим голосом; понять, что еще способен говорить, что ты – это ты.

– Лена? Лена, это вы? Помните, вы хотели задание? Поздравляю, начинаем совместную работу. Жду вас завтра в десять утра, не опаздывайте. Или хотя бы на чуть-чуть. Королям нельзя, королевам – можно.

Каждому Дон Кихоту – по Санчо Пансе.

Каждому Дон Жуану – по Командору.

Каждому Фаусту – по Маргарите.

Каждому Грециону…

бог

…по черному богу.

художник

Вы верите, что беду можно почувствовать? Как ласточка, начать пикировать низко, не зная, что грядет, но понимания – беды не избежать.

Я тоже не верил. И не особо верю до сих пор.

Но в те дни почувствовал нечто подобное… а потому потянулся к Лене.

Нет, я нагло вру вам! Я чувствовал нечто подобное уже давно, но отмахивался, успокаивал себя, переключался на работу. Как мог я знать, что все случится именно так? Что камушки моей тревоги, скатываясь по склону, приведут к катастрофе?

Впервые я ощутил это на одном из Комик-Конов, куда ходил сам, чтобы пообщаться с авторами комиксов, посмотреть на новинки компьютерных игр и, не стану врать, подпитаться молодостью от фанатов и косплееров, от артеров и геймеров. Когда Грециона звали выступать – ходил тем более. Так и тогда, одна крупная игровая компания, как он рассказывал мне, пригласила его сделать небольшое выступление, в конце которого те толпы, что собрались у главной сцены – а они неизменно собрались бы, – завизжала бы от анонса их нового продукта, какой-то аркады по античной мифологии. Как хотел бы я вдаться в подробности! Но в тот день ласточки, очевидно, летали низко. Низко летал и я. Не мог связать и двух слов, разговоры ни клеились, на торговых линиях попадались абсолютно дурацкие рисунки, которые хотелось раскритиковать в пух и прах – порой приходится сдерживать в себе цербера-преподавателя. И мне ничего не оставалось, как пить холодный зеленый чай, ожидая выступление Грециона.