Смерть полностью

– Почему бы нам не начать с простого? Я Шейн, – продолжает он.

Продолжаю сверлить его взглядом. Женщины вокруг зловеще молчат, хотя я слышу, как одна из них тихо всхлипывает, давясь слезами.

Молчание затягивается, и Шейн одаривает меня улыбкой, демонстрируя серебряный зуб.

– Не будь грубой, – говорит он. – Представься.

Что ж, если хорошие манеры так много для него значат…

Плюю ему в лицо.

Он быстр, надо отдать ему должное. Я не вижу, как взлетает его рука, зато хорошо слышу шлепок отвешенной мне пощечины.

Хлоп!

Голова, и без того раскалывающаяся, откидывается, щека пульсирует. Кажется, башка сейчас вот-вот взорвется от боли.

– Мы тут не позволяем дыркам устраивать сцены, – непринужденно сообщает мужик. – Если, конечно, не срежиссировали их сами.

Человек за его спиной смеется.

Я сжимаю зубы, глядя на них. Щека горит.

– Итак, скажи-ка мне, – продолжает он, прищурившись и оценивающе глядя на меня, – как такая женщина, как ты, оказалась рядом с всадником Апокалипсиса?

Он знает, кто таков Танатос?

Должно быть, Шейн увидел что-то по моему лицу, потому что говорит:

– Я бы и сам не поверил, если бы не увидел собственными глазами эти его крылья.

Сердце так и норовит выпрыгнуть из груди. Что эти люди сделали с моим всадником?

– Но это все равно не отвечает на мой вопрос, – продолжает Шейн.

Я злобно ухмыляюсь:

– Ну и подохни в замешательстве.

Хлоп!

Голова вновь дергается от удара. Проглатываю крик.

– Знаешь, сколько человек потребовалось, чтобы связать тебя?

Молча смотрю на него.

Он заговорщицки наклоняется ко мне:

– Пять, – и качает головой. – Я лишился пятерых славных парней, чтобы захватить тебя.

Мне требуется несколько секунд, чтобы сообразить, что2 он имеет в виду: что пять человек умерли, пытаясь взять меня в плен. Помню, как некоторые нападающие падали, едва дотронувшись до моих рук… рук, залитых кровью всадника. Глаза мои расширяются.

Даже кровь Смерти несет погибель.

– Итак, – гнет свое Шейн, – ты ответишь на мои вопросы, начиная с того, как это так получилось, что ты можешь прикоснуться к тому существу и остаться в живых.

Взгляд его снова скользит по мне, и я почти слышу, как он мысленно спрашивает себя: «Кто же ты?»

Я знаю, что не выгляжу какой-то особенной.

Пожимаю – ну, как выходит – плечами.

– Я не знаю, как или почему. Просто могу.

– Он правда мертв? – наседает Шейн.

– Кто? Твои бандиты? Да, они правда чертовски…

Хлоп!

Эта оплеуха слабее прочих, но я все равно чувствую во рту привкус крови: зуб распорол щеку.

– Не прикидывайся дурой, девочка, – говорит Шейн. – Всадник. Он мертв?

Я хмурюсь.

– Конечно мертв, – отвечаю с жаром. – Он же получил стрелу в лицо.

– Стрелу, которая позже вышла. Сама, – Шейн пристально глядит на меня.

Пытаюсь оставаться бесстрастной, но я встревожена.

– Он способен восстанавливаться, не так ли?

Надзиратель с хлыстом и пленные женщины вокруг молчат, прислушиваясь к разговору.

– Пока ты не развяжешь меня, я ни черта…

Хрясь!

Я все-таки вскрикиваю, потому что мужчина бьет меня со всей силы, наотмашь. Скрежещу зубами, пытаясь справиться с жуткой болью. Кожа вокруг глаза начинает набухать, от пульсации в голове тошнит.

– Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, сладкая, – говорит Шейн. – Ты либо сотрудничаешь, либо я заставлю тебя сотрудничать. Выбор за тобой.

Поднимаю на него глаза – пусть увидит, что я его не боюсь. А потом, сама того не желая, растягиваю губы в улыбке, и с них срывается короткий смешок. Вокруг стоит жуткая тишина.

– Ты в самом деле думаешь, что напугал меня? Да я видела, как рушатся целые города, как умирают все, кого я люблю. Мне причиняли боль столько раз, что и не сосчитать, но я пережила все это. Я встретила дьявола, и он на самом деле оказался падшим ангелом. Так что иди на хрен. Твои угрозы…

Шейн бьет меня кулаком по лицу, и я теряю сознание.

Когда я прихожу в себя, обнаруживаю, что меня отвязали от столба, хотя руки по-прежнему скручены за спиной. Двое мужчин хватают меня за предплечья и тащат так, что ноги волочатся по земле. Распущенные волосы хлещут по лицу, и я вижу капли крови, падающие из моего разбитого носа в пыль.

С губ срывается стон. Это не худшая боль, что я испытала в жизни, но все равно чертовски больно.

– Шейн! Шейн! – кричит кто-то вдалеке.

Чуть приподнимаю голову, чтобы посмотреть, из-за чего суматоха.

К нам, расталкивая народ, бежит парень лет двадцати пяти, не отрывая глаз от человека передо мной – предположительно, Шейна.

Залитый по2том бегун останавливается, пытаясь перевести дыхание.

– Шейн, – хрипит он наконец. – Он исчез.

Я замираю, навострив уши.

Идущий впереди Шейн останавливается, как и те, кто меня волочит.

– В смысле исчез? – слышу в голосе Шейна едва сдерживаемую ярость.

– Всадник, – выдыхает парень. – Его клетка пуста…

Земля содрогается, так, слегка. Подпрыгивают несколько камешков да люди поблизости озираются.

Шейн делает шаг к гонцу, понижает голос:

– И где же, черт побери, он?..