«В американском понимании верный научный метод – обязательно эмпирический и индуктивный; он вынуждает анализировать данные практических наблюдений в свете возможных альтернативных трактовок. Также хорошая теория должна быть скромной и не отвлекаться от объекта изучения. ‹…› Правильная наука антиавторитарна, как демократия, и плюралистична, как свободное общество.
Если хорошая наука служит примером для добросовестного правительства, то плохая ему угрожает. В глазах американцев работа Вегенера была ненаучной: она сначала утверждала теорию и только потом искала для нее доказательства. Она слишком быстро установила рамки для собственной интерпретации. Была чересчур велика, всеобъемлюща и амбициозна. Короче говоря, ее сочли авторитарной. ‹…›
Американцы [также] отвергали теорию континентального дрейфа из-за [принципа] актуализма. К началу XX в. методологический принцип трактовки прошлого, исходящей из того, что можно наблюдать в настоящем, укоренился в практике исторической геологии. Многие верили, что это единственный способ исследования былых времен и именно такой подход сделал геологию наукой, иначе как можно было бы доказать, что Бог не создавал Землю за семь дней сразу с ископаемыми и всем остальным? ‹…›
Но, согласно теории континентального дрейфа, в тропических широтах не обязательно наблюдается тропическая фауна как раз вследствие смены очертаний материков и океанов. Концепция Вегенера явила собой предзнаменование идеи, что настоящее – не ключ к прошлому, а просто мгновение в истории Земли – не более и не менее характерное, чем любое другое. Такую мысль американцы были не готовы воспринять».
Перед вами еще одно свидетельство того, насколько в умах в свое время укоренилось противодействие идее континентального дрейфа. Вот что о своем отце рассказывал пионер глубокого обучения Джеффри Хинтон[287]:
