Словам Рота о том, что реальность превосходит воображение писателей, порождая таких персонажей, как Ричард Никсон и Рой Кон[29], – любой романист обзавидуется, спустя полвека с лишним вторят сатирики и создатели шпионских триллеров эпохи Трампа. А другое наблюдение Рота – писателям становится все труднее находить художественное выражение для сбивающего с толку мира – помогает понять, почему журналистика, особенно та, которую Том Вулф назвал «новой», уже в 1960-е годы успешно соперничает с прозой в передаче живой жизни и ее сути. Об этом свидетельствует антология Esquire с замечательным названием «Улыбка в пору апокалипсиса»: в нее вошли ставшие классическими публикации таких авторов, как Норман Мейлер, Майкл Герр и Гэй Тализ.
Политики всегда были склонны искажать реальность, но телевидение, а затем Интернет предоставили им новые платформы для кривды. Когда стратег республиканцев Ли Этуотер в 1980-е годы заявлял: «Реальность – это восприятие»{151}, он всего лишь откровенно формулировал то понимание человеческой природы, которое было не чуждо и Гомеру, обессмертившему Одиссея – хитроумного обманщика, опытного в притворстве и мошенничестве. Но хладнокровное использование этой формулы для продвижения республиканцев, в том числе при создании бессовестной политической антирекламы с Вилли Хортоном[30] во время избирательной кампании-1988{152}, заразило и мейнстримную американскую политику опасной разновидностью маккиавелизма, стремящегося к победе любой ценой и использующего в своих целях СМИ.
Спустя без малого три десятилетия Трамп назначит на роль Вилли Хортона иммигрантов и, переведя назад стрелки часов, сменит тонкие намеки на откровенную расистскую риторику Джорджа Уоллеса. В то же время он инстинктивно понимает, что новый, определяемый Интернетом ландшафт и распространяющееся среди широкого электората непонимание подлинных проблем позволяют с небывалой легкостью подыгрывать страхам и агрессии избирателей, представляя им вирусные, западающие в память нарративы подмененной реальности. Трамп также удвоил усилия по дискредитации журналистики, объявив ее «фейком», а репортеров – «врагами народа» (это ужасающее выражение некогда применяли Сталин и Ленин).
Дело не только в том, что Трамп лжет бесстыдно, почти автоматически, но и в том, что из сотен и сотен нагроможденных друг на друга неправд складываются фальшивые нарративы, подпитывающие общий страх. Так, Америка изображается страной, где царит преступность{153}, в то время как уровень преступности достиг исторического минимума – более чем вдвое ниже пика, пройденного в 1991 году. Страну затопили волны опасных иммигрантов – на самом деле исследования показывают, что иммигранты совершают насильственные преступления реже, чем уроженцы США. Эти иммигранты – обуза, нужно фильтровать их намного тщательнее (на самом деле 31 из 78 американцев, награжденных в XXI веке Нобелевской премией, – иммигрант; иммигранты первого и второго поколений участвовали, по оценкам, в создании 60 процентов самых успешных высокотехнологичных компаний США стоимостью почти четыре триллиона долларов). Одним словом, Трамп изображает неслыханные бедствия: народ нуждается в спасителе.
Задолго до вторжения в политику Трамп научился применять ложь как инструмент бизнеса. Он заявлял, что построенный им небоскреб Трамп-Тауэр насчитывает 68 этажей, когда на самом деле их всего 58{154}. Он также выдавал себя за пиарщиков Джона Бэррона или Джона Миллера, то есть создал куклу-петрушку, чьими устами восхвалял собственные достижения. Он лгал, раздувая свое значение, вел бизнес под фальшивым флагом и подыгрывал ожиданиям публики. Ничего личного, важна только сделка.
За спиной у него многолетний опыт застройщика и звезды реалити-шоу, опыт бесстыдной и безудержной саморекламы (отели Трампа, мужская мода от Трампа, минеральные воды Трампа, университет Трампа, стейки Трампа, водка Трампа, коллекция произведений искусства Трампа){155}. Как большинство успешных рекламщиков – и успешных пропагандистов, – он убедился, что регулярное повторение легко запоминающихся примитивных лозунгов способствует проникновению его товара и его имени в умы потенциальных клиентов. За десятилетия до того, как он принялся раздавать после своих выступлений кепки «MAGA», Трамп сделался экспертом по части «псевдособытий», как историк Дэниел Бурстин назвал мероприятия, «запланированные, организованные или возбужденные» главным образом «с непосредственной целью прозвучать в СМИ или же вызвать подражание»{156}.
