— Зачем нам любоваться этим гардеробом? Ведь мы ничего тогда не увидим, — раздался голос за спиной Лули, и кто-то похлопал ее по плечу.
— Увы, придется сидеть и читать лейблы, — отозвалась рыжеволосая «мышь» и вдруг встала. — Мистер Фернандо, можно мне пересесть на заднее сиденье?
Не дожидаясь ответа, она стащила слетки «скатерть», сунула шляпу и жакет в руки их владелицы и направилась вдоль рядов. Надежно спрятавшись на заднем сиденье, они вместе с мистером Сесилом стали весело обсуждать суету вокруг и хихикать.
Водителю вся мышиная возня туристов уже встала поперек горла, мотор яростно взревел и откинул пассажиров на спинки кресел. Фернандо извлек из кармана микрофон и стал описывать достопримечательности Милана, мимо которых они проезжали, не ведая, что голос его напоминает невнятное гавканье.
Инспектор Кокрилл равнодушно смотрел в окно и скучал по дому.
Во время обеда в ресторане мисс Трапп села за столик вместе с тихой молодой женщиной по имени мисс Лейн. Обе они путешествовали в одиночку.
— Предпочитаю путешествовать одна, — заявила мисс Трапп и поджала тонкие губы.
На ней была дорогая, но несколько старомодная шляпа с красной «брюссельской капустой» и совершенно не шедшее ей платье коричневого шелка. Худой рукой она крепко прижимала почти к самому подбородку большую коричневую кожаную сумку. Мисс Трапп напоминала экономку, вырвавшуюся после пяти лет изнурительной работы в отпуск за рубеж. Начало поездки ей не нравилось. Но то, что сумка была из натуральной кожи и с монограммой, пусть нечитабельной, зато золотого тиснения, ее, по всей видимости, примиряло с окружающим.
Мисс Лейн посмотрела по сторонам: вот толпятся «веселые» и «простецкие», вот «завсегдатаи» громко требуют кампари и «ризотто миланезе», а «новички» подозрительно изучают свои тарелки в надежде, что там не один только отвратительный чеснок, — и подумала: неужели такую суету можно назвать путешествием в одиночку?
— Вы живете в Лондоне? — сменила тему мисс Трапп, еще крепче обхватив большую коричневую сумку и поджав губы.
По лицу Ванды Лейн пробежала мимолетная тень. Тем не менее она ответила, что да, живет в Лондоне, у нее есть квартира.
~ Ах, квартира, — неопределенно повторила мисс Трапп.
— В Сент-Джоунз-вуд.
Об этом районе мисс Трапп как будто не слышала. Сама она жила на Парк-лейн, в престижном районе, в очень милом особняке: воздух там, несомненно, чище…
Ванде Лейн было абсолютно все равно, какой воздух на Парк-лейн. Она рассеянно накручивала на вилку спагетти и незаметно наблюдала за мужчиной с одной рукой. Она уже в него влюбилась. Мужчина был некрасив и раздражен, во веки веков не заметил бы ее, но все же она в него влюбилась. «Я, наверное, принадлежу к категории рабов, — думала мисс Лейн, — а он явно из господ. Единственный человек на свете, рабой которого я хотела бы стать».
После многих лет переживания чужих романтических грез и отсутствия личного опыта вдруг, совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба, явилось воплощение мечтаний: обожать, быть верной собакой у ног своего господина, обожать человека с измученным лицом и мрачным недовольным взглядом. Если он невзначай смотрел в ее сторону, она опускала глаза. В ней все было скрытно: лицо скрывало эмоции, туго сидящая шляпка — русые волосы, корсет и тесный лифчик — красивую фигуру, удивительно скромная одежда — ее же собственное изящество, на котором, пожалуй, мог остановить взгляд лишь мистер Сесил. Мисс Лейн была намного привлекательнее ярко накрашенной Лули Баркер, однако и эта привлекательность тщательно скрывалась полным отсутствием косметики, а также улыбки на плотно сжатых губах. Ванда Лейн снова подняла глаза и тотчас опустила их, встретив взгляд Лео Родда. Тот пожаловался жене, что теперь уже две их попутчицы будут — о господи! — сочувствовать ему из-за его руки, а потом добавил: единственное, что его устраивает во всей этой макаронной еде, это то, что ее не нужно при всех просить разрезать.
Фернандо с добродушной улыбкой снова повел их к автобусу.
— Проходите, проходите. Сейчас мы мигом окажемся в чудесном Рапалло на роскошном средиземноморском берегу…
Фернандо отлично знал, что туристам очень скоро надоест «роскошный средиземноморский берег», усыпанный темно-серым песком. Этот песок они будут проклинать, сравнивая его с пляжами в Тенби, Фринтоне и Саутенде-он-Си{3}, а те, кто позадиристей, даже начнут перешептываться: дескать, можно было заплатить куда меньше и побывать во всех тех местах сразу. Но для Фернандо все, что имело отношение к его фирме «Одиссей-тур», не могло не быть превосходным. Ему не терпелось расписать красоты побережья, куда они направлялись, хотя он понимал, что их ждет неизбежное разочарование…
— Поторопитесь, друзья, поторопитесь! Где же все наши дамы?
«Их дамы» стояли в очереди в единственный туалет, у дверей которого совсем недавно так же толпились джентльмены. Наконец дамы поднялись в автобус, поодиночке или парами, задыхаясь и краснея. Последней в автобус вошла мисс Трапп, на ходу поправляя коричневое платье и шляпу с «брюссельской капустой».
