– Сестра, я думал, ты меня бросила! Как ты могла! Я скучал, так скучал! Не уходи больше! Пожалуйста!
– Ну-ну, – сиплю я. – Поставь меня на место, задушишь.
Он тут же слушается. Улыбка совершенно преображает его лицо – я все отчетливее вижу черты мальчика, которого полюбила когда‐то.
– Сестра, ты… Что с тобой? – выдыхает он удивленно.
– Наклонись, пожалуйста. Иначе я смогу поцеловать тебя, только если подпрыгну.
Он хихикает, я чмокаю его в щеку и шепчу:
– Позже. – А потом громче добавляю: – Здравствуй, младший брат. Рада тебя видеть. Прости, что взяла без спроса твою армию. На самом деле мне только конь был нужен… но так получилось.
Мардука аж распирает от нахлынувших чувств, впрочем, как и всегда.
– Он по нраву тебе? – Мардук заискивающе смотрит на меня, прямо как большой щенок. – Тогда он твой!
Дух-конь со вздохом подходит и опускает передо мной голову.
– Не нужно, – говорю я. – Ты щедр, брат, но не следует отдавать своего верного слугу даже мне.
Мардук в ответ надувается, как ребенок, который от счастья очень хочет угодить, но не знает как.
– Что ты хочешь? Я сделаю что угодно! Кого мне убить для тебя, старшая сестра? О! У меня же есть…
– Я буду рада, если ты отправишься со мной на поиски царевича Зубери. И еще: пусть твои слуги сопроводят их, – я киваю в сторону павших ниц людей, – в Урук. В целости, сохранности, но побыстрее. Поможешь мне, младший брат? И прошу, успокой свою армию – твои слуги очень… шумные.
Мардук тут же бросается наводить порядок. Я же позволяю себе мгновение покоя, но и только.
Лииса ранена. Духи не истекают кровью – они бледнеют, пока не исчезают вовсе. У них даже посмертия, как у людей, нет.
Когда я склоняюсь над ней, делясь благодатью, она шепчет:
– Простите меня, госпожа…
– За что? Ты защитила Юнана. Благодарю тебя.
Она странно смотрит в ответ, но молчит.
А вот Юнан вздрагивает, когда я беру его за руку.
– Хилина? – неуверенно говорит он.
– Да, это я. Ты был прав, не стоило нам идти на этот пир. Впредь постараюсь тебя слушаться.
Он крепко сжимает мою ладонь.
– Я не… понимаю… – И шепотом добавляет: – Как тебе удалось обмануть бога? Мардука!
– Юнан, обещаю: я все тебе расскажу. Но после.
– Хилина, послушай!..
– После.
Мне приходится буквально отрывать его руку от своей.
– Я сохранил жизнь вашему возлюбленному, великая госпожа, – говорит Саргон, когда я прохожу мимо.
– Рада, что ты не додумался принести его в жертву первому попавшемуся богу, – вырывается у меня, и царь сникает.
Поиски Зубери оказываются бесплодны. Неутомимый дух-конь скачет часы напролет, а Мардук заботливо меня поддерживает. Когда мы натыкаемся на гнездо демонов, он с удовольствием их побеждает, потом сооружает из бедняг что‐то вроде громадной собачки из воздушных шариков и дарит мне.
Мерзость какая!
Демоны ничего не слышали про Зубери, царевич и его воины как сквозь землю провалились. Зато в округе появился новый оазис, от которого прямо‐таки разит Энки. Солнце уже близится к горизонту, когда я наклоняюсь над его ручьем, бьющим прямо из песка. Вода ледяная и горькая, от нее мне становится легко и спокойно.
– Как думаешь, – поворачиваюсь я к Мардуку, – куда наш брат…
И, не договорив, теряю сознание. От воды или от усталости. А может, не без помощи Мардука, потому что просыпаюсь в его храме. В том самом, который смертные построили в Уруке несколько столетий назад по моему приказу. Зала внутреннего покоя тонет во мраке, поленья в очаге слева еле тлеют. Рядом причудливым украшением развешаны цепи и крюки, у которых суетятся жрецы. Где только брат находит таких головорезов?
– Ты истощена, сестра. – Мардук укрывает меня волчьей шкурой, и я понимаю, что мне действительно холодно. Шкура тяжелая, пахнет мускусом, но под ней невероятно уютно. – Позволь позаботиться о тебе.
Верховный жрец на коленях предлагает мне кубок с медом. Я едва его не роняю. Сил нет даже сидеть, и я прислоняюсь к Мардуку, словно к стене, расслабленно растекаюсь, закрыв глаза.
– Ты злишься? – голос бога тих и задумчив.
Удивительно. Неужели за те годы, пока меня не было, Мардук научился думать? Или просто Шамирам не замечала?
– Злюсь? – еле ворочая языком, повторяю я. – На что? А… да, злюсь.
– Я брал дары, которые предназначались тебе, сестра. И принял под покровительство твой город. Почему этот вероломный смертный, которого ты возвысила и сделала царем, еще жив? Позволь принести его голову!
– При чем тут Саргон, Мардук? – Я открываю глаза и смотрю на него. – Бекос! Как ты мог… Зачем ты с ней так?
Он обиженно надувает губы, снова становясь похожим на капризного ребенка.
– Потому что ты меня бросила! Ушла – и совсем обо мне не подумала.
«Он прав», – шепчет Шамирам.
Я вздыхаю: да уж, она думала только о себе.
– И ты решил мне отомстить, – грустно говорю вслух.
Он опускает голову.
– Я злился.
Какое‐то время мы молчим. Потом, понимая, что вот-вот засну, я говорю:
– Мардук, тот царевич, которого Саргон принес тебе в жертву…
