– Зато я встречала. У меня дома такой жанр весьма популярен. Юнан, ты прав, конечно, не любой. Нужно, чтобы родители были из разных миров. Это сложно, как ты понимаешь. Однако все же возможно – при определенном ритуале и да, с помощью бога. Я, то есть Шамирам, это устроила. Саргон проводит священную ночь в объятиях жрицы, которая олицетворяет богиню, ведь так? Раз в год. Семнадцать лет назад Шамирам сделала так, чтобы он провел ночь с моей будущей матерью. Строго говоря, тогда они оба были между мирами и весьма недолго. Но этого хватило.
Юнан трет лоб.
– Но это значит…
– Ты мой брат, – улыбается госпожа. – А Саргон – отец. Я пока не решила, сказать ему или не стоит? А то он вспомнит про послушание дочери отцу и так далее… Оно мне надо?
Брат? Мне смешно. Не может смертный быть братом богини. Но если для госпожи Шамирам это важно и если это значит, что она оставит Юнана в покое, я буду счастлива.
– Это сон, – выдыхает Юнан и принимается тереть виски руками. – Бредовый сон.
– А еще Отец собирается устроить конец света, – добавляет госпожа, пряча улыбку. – Снова.
У меня обрывается сердце. Юнан роняет руки и вскрикивает:
– Что?!
– Ага. Недавно узнала. Дзумудзи поделился. Он для этого меня и вернул. А еще, гад, говорил, что любит… Так я и поверила!
Юнан бледнеет. И торопливо спрашивает:
– Ты уйдешь? Обратно, в свой мир?
«Ты» великой богине? Он сошел с ума?!
А госпожа отвечает:
– Вот еще! Это мой мир. Никуда я не пойду.
– Хилина, даже мне понятно, что великий Творец тобой недоволен и не смилостивится ради тебя!
Она пожимает плечами.
– Ну да.
– Но это значит, что ты тоже умрешь! Зачем? Зачем тебе умирать?!
– Юнан, успокойся. Я не собираюсь умирать. Я собираюсь убедить Отца не трогать больше людей. Никогда. Сколько можно! Это уже пятый или шестой раз.
– Ты с ума сошла? Он и слушать тебя не станет!
– Станет, – неожиданно грозно отвечает богиня. – Еще как станет. Юнан, я рада, что ты мне поверил. Но, пожалуйста, не паникуй. То есть не бойся. Я разберусь.
– Разберешься? – Юнан бледнеет, и его голос звучит напряженно и очень взволнованно: – Даже я заметил, что после каждого чуда ты теряешь силы! А что будет, реши ты остановить Отца-Небо? Ты умрешь?
Госпожа пожимает плечами.
– Зато я только что обнаружила, как стать сильнее. Боги Черного Солнца так же делают. И некоторые духи. Что вообще‐то одно и то же.
– Хочешь сказать – жертвы? – Царевич бледнеет.
– Не-а. Любовь. Юнан, сегодня на площади… Они меня любят. Люди.
– Ну еще бы! Ты же так истово спасала их детей, – фыркает Юнан.
Госпожа вздыхает.
– Понимаешь, я всю жизнь мечтала, чтобы меня любили. Хоть кто‐нибудь. Не за то, что я красивая. Не за колдовской взгляд. А меня.
– Но ты богиня любви! Конечно, тебя любили, – недоуменно говорит царевич.
– О богине я вспомнила буквально пару дней назад. И, признаюсь, до сих пор привыкаю к этой мысли с трудом. Шамирам проще относилась к любви, но ей тоже этого не хватало. А я… Нет, никуда я не уйду. Они любят меня, Юнан. Я не могу их предать. И тебя тоже. Ты мой первый друг. Ты колючий, конечно, но заботишься обо мне, и я очень этим дорожу. – Госпожа опускает взгляд, стискивает пальцы. Видно, что слова даются ей с трудом. – О брате я и мечтать не смела. Пожалуйста, останься со мной.
Юнан вздыхает.
– Как поже… Хорошо, Хилина. – И замирает. Словно ждет, что его одернут.
Госпожа хлопает по скамейке рядом.
– Может, тогда сядешь рядом?
Юнан медленно встает. Осторожно подходит, садится – в отдалении. И вдруг говорит:
– Ты знаешь, что ты – несносная, себялюбивая, капризная девчонка?
И снова внимательно прислушивается.
Госпожа смеется.
– Да. Прости меня, ты был прав насчет пира. Но я тогда как раз все вспомнила и… Шамирам раньше было весело на пирах. Кто ж знал?
– Что ты выдуешь целый кувшин?
– А что мне оставалось делать? Саргон хотел тебя отравить!
– Это повод напиться?
– Я ничего лучше не придумала! И вообще, ты только что пытался самоубиться! Кто из нас тут идиот, я даже не знаю.
– Да, теперь я верю, что ты и правда смертная девчонка, – с усмешкой говорит Юнан. – О Небо! Моя сестра – богиня… Шамирам.
– Ага. А знаешь, кто тебе приходится сводным братом? – Госпожа толкает царевича в бок. – Мардук! – И хохочет, когда Юнан цепенеет. – Кстати, прости, что отправила вас из пустыни с его слугами. Они жуткие, но иначе было никак.
– Хилина, прекрати постоянно извиняться, ты же богиня!
– А ты иногда копия Дзумудзи! Тоже говоришь, что мне делать, а чего – нет. Может, лучше расскажешь, как вы из подземелий с Тутом выбрались? О, а я могу рассказать про Зубери – хочешь?
Царевич обхватывает себя руками.
– Хилина, он тебе ничего не?.. Конечно, нет, ты же богиня.
– Я человек. Нет, учитывая обстоятельства, он был даже вежлив. Когда не обзывал меня колдуньей. Прямо как ты. Так что, я первая рассказываю?..
Вечером, во время купания, когда госпожа Шамирам лежит в воде одна, уже привычно отослав жриц, я подхожу к ней.
– Лииса? – Она поднимает голову. – Ох, как ты истощена. Возьми еще моей благодати. У меня ее теперь много. Бери, ну же.
Я становлюсь перед ней на колени.
