Меня передергивает, а Юнан как ни в чем не бывало продолжает:
– Я спущусь по лестнице для рабов, ты чуть погодя – следом…
Прежде чем уйти, я еще раз оглядываюсь: странно, Лиису нигде не видно. Я просила ее не подглядывать, но обычно она все время рядом трется. Побежала докладывать Дзумудзи? Но что?
Мне чудится чья‐то тень у окна, у нее острые лисьи уши. Но я моргаю, и она исчезает.
Лестница для рабов не освещена. Наверное, не стоит удивляться – конечно, на рабах экономят. А я‐то думала, как же Юнан будет спускаться? Ему‐то, наверное, легче, чем мне. Привычнее.
Держась за стену, я иду медленно, осторожно, но один раз все‐таки спотыкаюсь и падаю – прямо под ноги юноше в серебряном ожерелье. В руках у него свечной фонарь.
Разворачивается забавная сцена: «Ты кто такая? Куда?» Прямо как в фильмах про разведчиков. Уже ученая, я встаю на колени и лепечу про поручение Верховной жрицы (надо после возвращения домой поступать в актерское, пройду экзамен без всяких дополнительных курсов – вон как лихо импровизирую!). Под конец прибавляю вежливое «господин». Это все и решает. Юноша – раб или у него украшение такое? – сразу становится очень добрым, даже помогает мне найти нужную дверь. А когда видит в солнечном свете мое лицо… На колени не падает – значит, все правильно сделала: не узнал. Но улыбается так радостно, будто я его родная мать. Или долгожданная сестра. А может, даже невеста.
Я подыгрываю: «Ах, господин, у вас тут так богато! Ах, как роскошно! Ах, как повезло вам здесь жить!» Короче, бессовестно пользуюсь своим очарованием, которое действует на местных мужчин, равно как и на тех, что остались в моем мире.
У юноши язык без костей. На разведку я бы с ним не пошла, потому что он тут же выкладывает милой, но совершенно незнакомой мне всю свою подноготную. Да, он раб. Его уже года три, как принес в дар богине господин Шенебти. Я много узнаю о надеждах юноши попасться великой госпоже на глаза. «Ты думаешь, милая дева, она заберет мое сердце? Ты льстишь мне, это была бы такая честь!»
Обалдеть. Зато болтун приводит меня к нужной калитке, и, когда я уже начинаю бояться, что он никогда не замолчит, раздается чей‐то грозный и очень нецензурный рык. Юноша подскакивает, бросает на меня расстроенный взгляд и убегает. Я смотрю ему вслед: на спине в вороте туники видны белые полосы шрамов.
Что ж, может, закончить жизнь любовником самой богини, когда ты раб, а физические наказания здесь норма, и впрямь великолепная перспектива? Смотря с чем сравнить.
Стражник у калитки откровенно скучает. Он внимательно рассматривает глиняный цилиндр на шнурке, который дал мне Юнан. Потом мое лицо. И тоже оказывается не прочь поболтать с симпатичной девушкой. Комплименты говорит: «Ты похожа на богиню». Гордо так, будто не знаю, как меня осчастливил. Я киваю. Похожа. К сожалению.
– А кто твой отец, красавица?
Приходится напомнить, что я вообще‐то очень тороплюсь. Да, с поручением от Верховной жрицы. Стражник вздыхает и обещает обязательно меня найти и расспросить про отца.
Что‐то мне подсказывает: не будь я копией местной богини, уже бы тут замуж вышла. Легко!
М-да…
Юнан ловит меня у ограды. Хватает за руку – я вскрикиваю от неожиданности. А царевич с тревогой спрашивает:
– Ты долго. Все в порядке?
Я удивляюсь. А что могло со мной случиться?
– Да, конечно.
Юнан облегченно выдыхает и сразу же интересуется:
– А что ты все‐таки сделала со своим лицом?
Я вздыхаю.
– Заколдовала.
Удивительно, но на этом расспросы заканчиваются.
Невдалеке шумит рынок – на площади, я помню. Мы сейчас справа от нее, впереди – ярко-синие ворота. Ягуары гордо вышагивают на створках, мое собственное лицо хитро улыбается на каменной перекладине, соединяющей квадратные приземистые башни.
– Это Лазурные ворота, – отвечает Юнан, когда я описываю все это. – Они ведут на Мост Шамирам, а мост – в Нижний город. Пожалуйста, поверь: ты не хочешь идти в Нижний город, Хилина.
– Почему?
Юнан морщится.
– Путаться с чернью…
– Вот-вот, значит, мне там самое место.
Юнан не успевает ответить – я беру его за руку и веду, а точнее, буквально тащу к воротам. Желтые приземистые дома таращатся на меня по обе стороны от площади. Они длинные, с плоскими крышами, их единственное украшение – окна-бойницы да внушительные двери. Повсюду стража. Может, это склады?
– Дорогу! – кричат позади.
Юнан толкает меня к стене, а мимо пробегают носильщики с паланкином. Внутри за белоснежными занавесками покачивается в кресле дородная дама.
– Здесь повозок совсем нет, – замечаю я, оглядываясь. – Почему?
– Это Старый город, верхом здесь можно ездить только вестникам, – объясняет Юнан. Он старается не опираться на меня и идет медленно, словно ощупывая дорогу подошвами сандалий.
– Правда? Но я видела повозки, которые ехали к храму от дворца. Сегодня, когда мы завтракали.
На лице Юнана появляется усмешка. Правда, она тут же сменяется сосредоточенным выражением. Для него эта прогулка наверняка словно бег с препятствиями.
Словно? Я замечаю, как он спотыкается на маленькой впадине посреди дороги. Я ее даже не заметила – перешагнула и все.
