Я отвожу взгляд, а когда смотрю снова, Саргон сплевывает кровь и спокойно продолжает:
– Но сходство, по-видимому, только внешнее. Твой брат не стал бы портить хороший пир. Он прислал бы приглашение на битву, потому что был благороден не только по рождению. Бить связанного врага он считал низостью. – Саргон вздыхает и заключает: – Глупец был, каких поискать. Но ты же умнее?
Зубери стискивает рукоять клинка с такой силой, что белеют лунки ногтей. Однако говорит спокойно:
– Ты считаешь, варвар, что знал моего брата лучше, чем я?
– Конечно, – так же спокойно отвечает Саргон. – Когда он умер, тебя еще от груди не отняли. Между прочим, царевич, если ты так умен, как о тебе говорят, скажи мне: ты правда думаешь, что вернешься в свое Черное Солнце героем и отец не станет тебе завидовать?
Царевич молча отворачивается.
– Братья, – вздыхает Саргон. – Не такие уж вы и разные. Ты тоже глуп.
Бог-лев шагает ко мне. Я наблюдаю за ним.
Звук удара. Вздрогнув, я невольно оборачиваюсь и вижу, как хищный взгляд Зубери падает на госпожу Шамирам и царевич меняется в лице.
– Глаза обманывают меня? – тихо спрашивает он.
Госпожа в ответ только поворачивается и раскидывает руки, как часто делает, когда спит. У другой эта поза была бы смешной и неловкой, особенно на полу, со съехавшим на бок воротом платья. Но у госпожи всегда получается выглядеть соблазнительно, а сейчас – особенно.
Это точно спектакль, и он наверняка угоден богине.
Я замираю. Угрожать чужому богу – страшно, но достойно. Угрожать смертному, которому покровительствует бог… Пожалуйста, пусть он ограничится царем! Зачем ему моя госпожа?
Вероломный Тут выступает вперед и с поклоном объясняет:
– Это девица, которую Саргон выдает за богиню Шамирам. Мой господин, осторожнее, она ведьма.
Царевич моргает, словно очнувшись от сна. Переспрашивает недоверчиво:
– Выдает за богиню? Как такое возмож…
Его слова заглушает раскатистый хохот Саргона. Мы все невольно смотрим на царя, а тот, отдышавшись, хрипло говорит:
– Давай, глупец, притащи своему папаше великую госпожу. Она капризна и жестока – я с удовольствием посмотрю, как по дороге она заберет твое сердце!
Зубери прикрывает глаза на мгновение, потом улыбается.
– Наши боги сильнее твоих, варвар. Благодарю за удачную мысль – моему отцу по душе придется такой дар.
Саргон хохочет, а к царевичу с поклоном приближается один из его воинов.
– Мой господин, разумно ли это? – слышу я его шепот. – За нами пустят погоню, женщина нас задержит.
Зубери смотрит на госпожу Шамирам и качает головой.
– Если эти варвары верят, Хет, что она их богиня, а мы сделаем ее рабыней… – Он улыбается, не договорив.
Воин – Хет – тоже бросает взгляд на госпожу, но тут же отворачивается.
– Господин, она слишком красива. К тому же ведьма. Она принесет беду.
Но Зубери уже не может оторвать глаз от госпожи Шамирам. Наверное, он понравился великой богине, иначе почему она терпит подобное обращение?
Тут снова выступает вперед. Его голос звучит взволнованно, когда он говорит:
– Мой господин, я знаю подземелья под Уруком лучше прочих. Я могу найти быструю дорогу к пустыне даже с завязанными глазами. И заставить погоню блуждать тоже в моих силах. Молю, господин, разрешите мне помочь! Возьмите с собой, дайте искупить вину перед повелителем и богами! Я пригожусь вам!
Зубери все‐таки отрывает взгляд от госпожи и смотрит на Тута сверху вниз какое‐то время, потом кивает и поворачивается к Хету.
– Я принял решение. Мы разделимся. Ты и Тут позаботитесь об этом
Тут кланяется еще ниже и, бормоча благодарность, отходит отдать распоряжения прячущимся в тени слугам.
– Мой господин… – начинает было воин, но царевич взмахом руки его останавливает.
– Не нужно, Хет, я не потерял разум. Убей предателя, как только представится возможность. И да пребудет с тобой милость Эхата и Бекос.
Воин с поклоном делает шаг назад, но Зубери его останавливает – тянется и шепчет еле слышно:
– Когда подниметесь в пустыню и встретитесь с Нечеру́, не дай моему брату наделать глупостей.
– Господин Нечеру храбр, как лев, – так же тихо отзывается воин.
– А еще неопытен, как младенец, и задирист, как петух. Хет, полагаюсь на тебя.
Воин кланяется и отходит.
Дрожа, я опускаюсь на колени. Что делать? Каково желание госпожи? Она хочет идти с этими чужеземцами? Наверное…
– Иб, в чем дело? Кто там?
Я вскидываю голову. Сердце уходит в пятки, когда я вижу, как бог-лев нюхает воздух над Юнаном, несомненно, учуяв благодать. А Зубери подходит к нему, хмурясь.
– Это сын Саргона, мой господин, – торопливо говорит Тут, немедленно оказываясь рядом. – Слепец, о котором я вам писал. Мальчишку отправили в храм Шамирам после того, как не смогли принести в жертву ее мужу, Дзумудзи.
Зубери задумчиво смотрит на беспомощного Юнана.
– Не смогли? Почему же? Бог не захотел себе слепца?
