– Идем, дружище, лошаденку искать, пока не забрела куда-нибудь.
– Может, и не найдете, – добавил Герман Львович, задумавшись.
Немногочисленный отряд вышел к озеру. Серые скалистые утесы врезались в ясное безоблачное небо и отражались в прозрачной глади Лабынкыра. Янис с Юрой прошлись вдоль берега, не найдя ничего интересного спустились к воде. Герман Львович отправился к валам с песчаной поверхностью, поросшими лиственницами. Между валами виднелись болотистые низины, но лошади нигде не было или хотя бы напоминания о ней. Римма предложила сделать промер глубин озера. Благо, что у юрты притулилась одним боком долбленая лодка – обласка. Внутри лежали широкие весла со знакомым орнаментом.
– Лодка, видимо, нашего шамана Торганая, – заметил Янис, пропуская вперед Римму.
– Возможно, мерин утонул? – неуверенно произнесла Римма, – Хотя, навряд ли, у веревки рваный конец. А вдруг крупный хищник пожаловал сюда ночью? Волк, медведь, одичавшая собака…
– И тихо, без единого звука увел нашу лошадку, – съязвил Янис, рассекая воду веслами.
– Ну, да, ерунда какая-то, получается, – согласилась Римма. – А ты, что думаешь?
– Не знаю, иногда не только сухие факты помогают разгадать загадку.
Шнуром промерили глубину… Пятнадцать метров… двадцать…Чем дальше от берега, тем глубже… Пятьдесят метров…
– Шнура не хватило, – вздохнула Римма, – ой, смотри, Янис, арктические гольцы, редкий вид. Поймать бы! Куда они делись, их кто-то спугнул?
Холодная вода плеснулась рядом с лодкой и стихла. Под днищем мелькнула чья-то огромная тень. Лодка качнулась. Янис вцепился в весла, Римма осторожно взяла в руки громоздкий фотоаппарат. А может это и есть пресловутый Лабынкырский черт? Потомок древнеисторического ихтиозавра или неизученное доселе загадочное животное? Обласка словно подпрыгнула на волнах. Лодку раскрутило, мелькнул массивный хвост. Из воды показалась приплюснутая усатая голова сома. Зло блеснули широко расставленные маленькие глазки. Римма несколько раз щелкнула затвором фотоаппарата. Вспышка ослепила гиганта. Сом дернулся и ушел под воду.
– Вот тебе и чудовище! – разочаровано воскликнула Римма. – Правда, в таких прохладных водах сомы обычно не вырастают до таких размеров, но природа непредсказуема!
– А я с детства боялся сомов, – вдруг выдал Янис, направляя лодку к берегу. – Как-то один меня чуть не уволок на дно еще мальчонкой. С тех пор недолюбливаю я эти усищи!
Римма улыбнулась и помахала рукой Шубину и Можайскому. Будет, что рассказать, а заодно сделать пометки в дневнике наблюдений. Герман Львович внимательно выслушал сбивчивую историю Риммы об огромном соме. Юра виновато оглянулся на оставшихся лошадей:
– Ребят, а давайте, мы будем дежурить ночью. Ну, нести вахту. Я – первый, составим график.
– А что, это идея, – поддержал Можайский, – заодно и выясним, кто или что похитило нашего белого мерина. Не сомище же выбрался на сушу, честное слово!
Так и решили. Как только все улеглись в чуме, Шубин в расстегнутой телогрейке уселся на одно из поваленных сэргэ. В кармане холодил руку трофейный наган Можайского, на всякий случай. Полярное солнце ненадолго ушло за горизонт. Юра достал коробку спичек и пачку дешевых сигарет. Затянулся, выпуская кольцами дым. Римма уже задремала, как вдруг в углу чума колыхнулись онгоны. Языки пламени задрожали, будто съежились. Мелькнула быстрая тень. Римма хотела вскрикнуть, но не смогла. Глаза сомкнулись на мгновение. Перед ней раскинулась бесконечная тундра, поросшая мхом и красным ягелем. Ветер остервенело дул в лицо, холодом сковало движения. Римма почувствовала нарастающий гул, он шел от земли. На горизонте рассыпались далекие темные точки, они росли несметной лавиной. Стадо оленей в сотни рогатых голов летело прямо на Римму. Она попыталась бежать, но ноги будто увязли в непроходимой болотной жиже. Еще немного и ее растопчут тысячи копыт, сердце нестерпимо сжалось. Римма осмотрелось по сторонам. Словно из ниоткуда возникла крепкая мужская фигура. В черной парке с бахромой, отбрасывая пряди смоляных волос, к ней медленно приближался шаман. Но то был не Торганай. Молодой эвенк с горящими раскосыми глазами остановился напротив и протянул руку к висящему на шее женщины оберегу. Стадо неумолимо приближалось, шум нарастал, Римма чувствовала кожей горячее дыхание оленей. В последний момент шаман схватил женщину за руку и вырвал из моря оленьих рогов. Они вместе упали в тундровый влажный мох. Лукаво блеснули угольки-глаза, резко очерченные губы растянулись в усмешке.
– Кто ты? – прошептала Римма.
– Я – Мерген, сын Торганая, – ответил молодой шаман, – ты в мире оленей Кутуруке.
– Это всего лишь сон.
– Оставайся со мной, – предложил Мерген, хитро улыбаясь. Римма испуганно вскочила и побежала босыми ногами по влажному моху. Мерген смеялся где-то вдалеке. Как гром прозвучал выстрел. Римма очнулась на полу в холодном поту. Рядом догорал очаг. Из своих спальных мешков выскочили Янис и Герман Львович. Они выбежали из юрты. Юрий стоял, опустив наган. На земле лежала убитая выстрелом в голову лошадь.