– Но прежним твой друг уже не будет, запомни, я тоже возьму свою плату!
– Хорошо, Мерген, быстрее, прошу!
Молодой Шаман вздрогнул, тело его напряглось. Он сорвал с Риммы оберег и на груди Юры прочертил какой-то знак, похожий на медвежью лапу.
– Возьми и не снимай, – вернул он амулет изумленной женщине.
Мерген взял Шубина за обе руки и начал что-то нашептывать. После шаман достал длинную трубку и раскурил ее, пропадая в серых клубах дыма. Его образ пропал из виду. Небо тут же прояснилось. Римма смотрела на Юру – рана затянулась. Шубин открыл глаза и потер висок рукой.
– Хватит отдыхать! Пошли в чум, еле тебя нашел, – как ни в чем не бывало, сказал он и встал, отряхивая пыль с одежды. – Дождя, скорее всего, не будет.
Римма молча поплелась за Шубиным, боясь возразить ему. Вдруг Юра остановился, резко обернувшись.
– Что случилось? – спросила Андреева.
Внезапно он повернулся к ней и со всей силы столкнул в поросший травой овражек. Римма покатилась, пытаясь схватиться руками за торчащий кустарник. Шубина нигде не было. Римма увидела, как наверху скользнула огромная тень. Неужели медведь? Она даже ощутила его тяжелую поступь. Нет, не может быть, здесь нет медведей – пронеслось у нее в голове. Просто показалось. Римма успокоилась, с трудом выбралась из низины и, размахивая косынкой, вернулась к стоянке.
– Ты, что носишься, как угорелая? – удивился Герман Львович, заметив перепачканную куртку. – Что такое?
– Ничего, – запыхавшись, бросила женщина. – Я думала, что буря надвигается.
– Солнечное затмение не такая уж редкость, – пожал плечами Можайский.
К месту стоянки медленно ковылял Шубин, его походка изменилась, стала уверенней, а взгляд более дерзким. Увидев его, Римма юркнула в чум. Герман Львович нахмурился, поджидая географа.
– Что происходит? – не выдержал Можайский, – не время и не место выяснять отношения. Гляди, как бедную напугал. Вот, недаром говорят, в тихом омуте…
– Водятся, водятся, – сказал Шубин и уселся на бревно, вытирая мокрое от пота лицо.
– Ты гляди мне! Аспирант! Что на тебя нашло, Юрий?!
– Не знаю, Герман Львович, как бес вселился. Столкнул ее в овраг. Как неудобно перед Риммой.
– Извинись, пока она чего себе не надумала.
Юра пригнулся и зашел в юрту. Римма искоса посмотрела на Шубина.
– Прости, пожалуйста, я никогда бы…
– Забудем, все хорошо, – перебила его Римма, – знаешь, когда-то, еще в юности, наш класс ходил в поход, я очень боялась идти через лес. А мальчишки решили надо мной подшутить и подвели меня к какой-то норе, сказав, что это берлога медведя. Услышав звук, похожий на рычание они бросили меня и сбежали, а я так и осталась стоять возле берлоги в ступоре, пока наш вожатый не нашел меня. После всего я решила преодолеть себя и пойти учиться на биолога, чтобы не сидеть на месте, а участвовать в экспедициях, преодолев себя, понимаешь?
– Вот, я дурак, прости меня, Римма! Я так виноват перед тобой! – оправдывался Шубин. – Ты, правда, очень смелая. Я б никогда не подумал. А в меня как будто черт вселился, сам не знаю, как это объяснить! Ведь взрослый человек! Нашло что-то. Ярость какая-то, что ли! Не знаю.
Римма посмотрела на притихшего Шубина. Его глаза были по – прежнему бесхитростны и наивны, он виновато потупился в пол.
– Юра, а ты чего-нибудь боялся в жизни? – вдруг спросила Римма.
– Я? Так не припомню, чтобы меня пугало. Правда, когда учился в школе, мать ругала меня за плохие отметки. Школу я окончил с серебряной медалью, а университет с красным дипломом. И знаешь, почему? Я боялся осуждения, порицания, разочарования во мне самом, как личности.
– Ты не заметил нелепых совпадений за последнее время? – задумалась Римма. – Послушай, нашу лодку чуть не перевернул огромный сом, когда мы с Янисом промеряли глубину озера. Он признался, что опасается сомов с детства. О моих страхах ты уже знаешь, а ты…
– А я не оправдал надежд группы, прозевал лошадей, ты обо мне Бог весть, что теперь думаешь, и Герман Львович косо на меня смотрел, – начал догадываться Шубин.
– А, что если Лабынкыр взращивает наши фобии, чтобы погубить нас!
– Материализует страхи, ты хочешь сказать?
– С точки зрения психологии – это возможно. И чтобы не страдать навязчивыми идеями, нужно бороться со своими страхами, тогда мы можем противостоять ему!
– Кому? Лабынкырскому черту? – с усмешкой произнес Юра. – Ты в это веришь?
– Трудно объяснить, – вздохнула Римма, – так зачем ты меня искал?
– Ах, да, – вспомнил Шубин, – я поставил в юрте радиометр и подключил его. Плотность потока частиц превышена именно в чуме, за его пределами – никаких превышений.
– Ты говорил Можайскому?
– Пока нет, я думаю, нам нужно уходить. Пусть присылают на Лабынкыр хорошо подготовленную экспедицию из Академии наук. Мы – так, капля в океане, от нас четверых мало толку.
В чум зашли Герман Львович и Янис. Латыш бросил недоверчивый взгляд на Шубина и переглянулся с Можайским. Видно старый геолог уже поделился с ним последними новостями.
– Все в порядке, Римма? – спросил этнограф, вешая на крюк намокшую штормовку.