Он неврно сглотнул и уставился на меня ошарашенными глазами. Видя, как его лицо начал заливать румянец, я сжалился и рассмеялся.
- Да ладно, успокойся, - проговорил я как можно миролюбивее. - Своих не трогаю.
Выходя с кухни, я растрепал его торчащие чёрные волосы. Мишка начал отбиваться, чем рассмешил меня ещё больше.
Светка лежала на диване, делая вид, что смотрит телевизор. Было видно, что она обиделась на нас обоих.
- Свет, я пошёл, - крикнул я из коридора. Сестра не ответила.
Дверь за мной закрыл покрасневший Мишка. На прощание он горячо пожал мою руку и как-то смущённо улыбнулся.
5.
Я позвонил Славке и договорился о встрече. Он очень обрадовался, узнав, что я приехал на новогодние праздники. Через полчаса я должен был приехать к нему на работу, в ночной клуб "Осирис", где Славка дослужился до должности управляющего.
Славка был моим школьным другом. Мы учились вместе все 10 лет, но подружились только в старших классах. У нас было много общего. Мы оба любили уроки физкультуры. И мы оба пользовались бешеной популярностей у девчонок. Причём Славка эксплуатировал этот дар по полной программе, в то время как я являл собой образец сдержанности и целомудрия. Позже я понял, что было тому причиной.
После школы наши пути разошлись. Он целый год маялся от скуки. Ни родители, ни я так и не смогли его убедить в необходимости высшего образования. Весной Славка пошёл отдавать священный долг Родине. К моменту его проводов я уже семь месяцев грыз гранит дизайнерской науки в столичном вузе. Как же мы напились тогда!..
Но ещё сильнее мы напились, когда Славка вернулся в родной город. Зима
наконец-то отступила; ветер всё ещё был холодным, но прорезаемый им воздух стал прозрачным и свежим. Люди купались в нём, словно в родниковой воде - не обращая внимания на холод, они расстёгивали надоевшие куртки и свитеры.
Мы оба изменились за эти два года.
Родня Славки устроила настоящий праздник в честь его возвращения. К вечеру за столом остались самые близкие родственники и друзья семьи. В числе этих людей оказался и я. Окинув стол помутневшим от выпитой водки взглядом и не обнаружив за ним Славку, я обратился к его маме, хлопотавшей над пустой
салатницей:
- Тёть Галь, а Славка где?
- Он на кухе. Курит. Тебе салатику ещё положить, Серёж?
Тётя Галя была замечательной женщиной. Доброй и в меру строгой. Каким-то странным образом она умудрялась никогда не ссорится со своим сыном. Хотя характер у Славы был тяжёлым. В то же время, я ни разу не видел, чтобы он в чём-то не соглашался со своей матерью. По-моему, она относилась к нему, как в взрослому мужчине, уже с детского сада. И сын был ей за это благодарен.
Отец бросил их, когда Славке было три года.
Я нашёл его сидящим с дымящейся сигаретой в руках, пьяного и тихого. Он был похож на нахохлившегося воробья, мокнущего под холодным ливнем. Ветер хлестал по коричневатым перьям (волосы у Славки были каштановыми, как у моей сестры), но воробей крепко держался за тонкую ветку когтистыми лапками, не желая сдаваться.
Он затянулся и уронил руку на стол, стряхивая пепел в грязное блюдце.
- Ты чего творишь-то? - Я забрал у него блюдце и поставил на стол
пепельницу.
Славка поднял на меня глаза, но ничего не сказал.
Он вообще мало говорил. И это всегда меня устраивало. Может, поэтому ему больше нравились точные науки. Стоя у доски и решая задачу по алгебре, вовсе не обязательно говорить. Достаточно уверенно держать мел и выводить им правильные числа.
Может, поэтому мы стали друзьями. Из-за нашей непохожести. Нет, в одном мы были похожи: два рослых спортсмена, наделённых умом, что бывает крайне редко. Но то была наша уникальность. Из-за неё мы могли бы стать врагами. Конечно, кому хочется признавать свою обычность, когда есть возможность быть уникальным. Я бесил его, он бесил меня, но когда наступало время контрольной по истории или литературе, Слава забывал о холодной войне и тыкал в мою спину ручкой, произнося при этом ритуальные слова:
- Серый, дай списать.
И я давал. Не знаю почему. По всем правилам должен был послать, но не мог. Должен был использовать редкий шанс доказать своё превосходство. Но не использовал. В этом покорении непокорного одноклассника было что-то сладкое и одновременно таинственное. Словно я на время повелевал бурей, способной снести нашу школу к чёртовой матери.
На математике приходила моя очередь мучаться, но попросить его о помощи не позволяла врождённая гордость. Он будто чувствовал это, но в один прекрасный день сделал то, чего я никак не ожидал.
Я пыхтел над итоговой контрольной. Первый пример был решён с горем пополам. Оставались ещё пять, но уже на втором я почувствовал, как вскипают мои гуманитарные мозги. Славка сидел за соседней партой слева. Его чёрная пластиковая ручка с надписью Bic шуршала, словно веник. Казалось, что он не задачу решает и гоняет в футбол. Моя гордость вопила от унижения.
Бестолково черкая в тетрадке, я услышал, как Славка произносит моё имя. Тихо и отрывисто:
- Серый! - Пауза. Потом снова. - Серый!
Я повернулся, презрительно косясь на его довольное лицо.
