- Чего тебе? - спросил с плохо скрываемой обидой.
- Давай помогу.
Я чуть не разучился дышать, но протянул ему свою тетрадь. Всё произошло быстро и как будто против моей воли. Просто захотелось, чтобы Славка что-то для меня сделал. Это было так естественно. Ведь я помогал ему на истории. И он помог мне. Не пожалел пятнадцати минут, чтобы решить все пять примеров. В душной тишине класса он незаметно протянул мне мою тетрадь с вложенным в неё листком, изучив который, я понял, насколько плохо разбираюсь в математике и насколько хорошо в ней разбирается Славка. Внизу листка с решёнными задачами он написал своим угловатым почерком: "Не за что". Прочитав эту ремарку, я снова посмотрел в его сторону и поймал довольный улыбающийся взгляд.
Примерно неделю мы делали вид, что всё остаётся по-прежнему. Потом мы стали лучшими друзьями. И даже на уроках физкультуры мы перестали быть вечными соперниками. Подтянувшись меньше раз, чем Славка, я больше не чувствовал себя слабаком. А обогнав его на стометровке, не испытывал триумфа от победы. То же самое, как я потом узнал, творилось и с ним.
Пять лет назад мы сидели на тёплой кухне, пропахшей сигаретным дымом. Блюдце, засыпанное пеплом, переместилось на стол возле раковины. Его место заняла черная глянцевая пепельница. Славка так и не ответил на мой вопрос. Сев рядом, я снова спросил его:
- Ты чего тут сидишь один? Пойдём в зал.
- Не хочу. Посиди со мной.
- Ладно, - сказал я и остался сидеть с ним. Я был удивлён его словами, его поведением, его странным состоянием. Я привык видеть Славку жизнерадостным и бесшабашным. Задумчивый вид не шел ему, как фиолетовая рубашка на три размера больше.
Но тогда передо мной сидел подавленный и уставший молодой мужчина, будто что-то за прошедшие два года изменилось в нём безвозвратно, будто что-то сломалось в этом красивом теле, рождённом для радости.
- Серёг, ты мой лучший друг. Ты ведь меня никогда не предашь, да?
Я уставился на него удивлёнными глазами:
- Слав, ты допился.
Потом похлопал по плечу.
- Я серьёзно, - ответил он. - Я много об этом думал. - Он сделал паузу. - За всю жизнь у меня не было человека ближе тебя. Ты один не боялся меня, не избегал. Ты будто всегда был сильнее. Ты всегда со мной спорил. Я никогда никого не слушал... Ну, разве что мать... - Он снова запнулся. - Но ты - это другое дело...
- Слав, пойдём в зал, а?
- Это ничего, что ты голубой. - Я замер на полпути. - Я об этом тоже долго думал. Ты всё равно мой лучший друг.
- Слав, заткнись, я тебя прошу.
- Я любому за тебя морду разобью.
Я так и не нашёлся с ответом. Мы ещё посидели вместе. Выкурили по сигарете и пошли в зал. В коридоре Славка обнял меня за плечи и сказал заикающимся голосом: "Д-д-друууууг!". Я обнял его в ответ, и это был один из лучших моментов в моей жизни.
Странно, но я никогда не жалел, что Славка был натуралом. Хотя гей из него вышел бы просто сказочный. Обложка для журнала! Не меньше.
Когда-то на месте "Осириса" был простой советский кинотеатр "Труженик". "Крокодил Данди", первая часть "Звёздных войн", даже "Терминатор"... Сидя на неудобных креслах, обитых потертым текстилем, мы, малолетние ещё пацаны, разевали рты от удивления и с головой окунались в прекрасный мир приключений, о которых могли только мечтать. Мы заучивали диалоги любимых героев, неделями обсуждали корабль Люка Скайуокера и кожаный наряд Шварценеггера.
Когда в Россию пришла видео-лихорадка, кинотеатры начали медленно умирать. Прекратил свой труд и наш "Труженик". Около года здание пустовало, потом его начали сдавать разным организациям. Пару лет там торговали шубами, дублёнками и кожей. Года два назад помещение выкупила столичная компания, уже создавшая сеть ночных клубов в других городах нашей области.
Примерно тогда же Славка устроился в службу охраны "Осириса". Другими словами, он был вышибалой. И девушки, прилетавшие в клуб, как мотыльки на огонь, млели от одного его вида. Через год Славку повысили до менеджера, а несколько месяцев назад он стал управляющим.
В оформление клуба вбухали чёртову уйму денег. Вход был сделан в виде пирамиды, в её центре чернел провал, к которому вели ступеньки. Поднявшись по ним, человек попадал в длинный коридор, освещённый слабыми, похожими на болотные огни светильниками. Где-то вдалеке ухала музыка. Казалось, что погребённый тысячи лет назад фараон вдруг ожил в глубине своей гробницы и решил устроить по этому поводу праздник.
Как-то я задал Славке интересовавший меня вопрос:
- А почему клуб назвали "Осирис"? Он же был богом, а не фараоном? И никогда не жил в пирамидах? Назвали бы "Тутанхамон".
Он только махнул рукой и потащил меня к бару. Его такие тонкости не интересовали.
