Я хотел заплатить за обед, чем разозлил Славку и заработал звание придурка. Я сказал ему, что мне нужно срочно помочь родителям. Кажется, даже соврал, в чём именно им вдруг понадобилась моя помощь. Обнял друга, похлопав по спине с какой-то отчаянной нежностью. Попросил передать привет Ленке и ушёл, будто сам воздух в "Осирисе" вдруг стал давить на меня своей невидимой тяжестью. Славка сначала выглядел удивлённым, потом смиренно вздохнул и отпустил меня, на прощание сильно сжав мою руку, будто знал, куда и зачем я на самом деле иду. Я не удивлюсь, если он действительно обо всём догадался. Ведь он же мой лучший друг.
- Восемь часов в Москве! Друзья, продолжаем эфир и продолжаем отмечать Новый год!..
Таксист свернул с главной улицы налево. Мы оказались во дворе, со всех сторон окружённом девятиэтажками. Под горящими фонарями ещё гуляли люди. К вечеру мороз ослаб, с неба повалили крупные, с ноготь снежинки. Ветер стих.
Снег громко скрипел под колёсами. Такси проехало мимо первых подъездов и остановилось только возле четвёртого.
- Приехали, - устало сказал водитель. Похоже, он не разделял общего праздничного настроения, хоть и неплохо зарабатывал в последние дни.
- Спасибо. - Я протянул ему деньги и вышел из машины, аккуратно закрыв дверь. Почти тут же такси сдвинулось с места. Снежинки заплясали в свете фар.
Здание многоэтажки уходило вверх тёмным исполином, упиралось в низкое небо, светилось квадратами окон. В некоторых из них мелькали разноцветные гирлядны.
Я подошёл к двери, набрал номер квартиры на домофоне. Несколько секунд слушал какую-то тоскливую мелодию, слишком громкую в вечерней тишине. Потом раздался его голос:
- Да?
Я снова застыл, как вкопанный, не зная, что делать дальше. Я не понимал, зачем приехал сюда, не понимал, чего жду от этой встречи. Но чувствовал, что хочу его видеть. Плевать, чем всё закончится. Всё тело ломило, словно во время лихорадки. Кончики пальцев покалывало. Я просто хотел увидеть его. Нет, даже не так. Я просто хотел его.
- Это я. - Собственный голос показался сиплым, будто что-то душило меня, не давая спокойно вдохнуть.
Еле слышно щёлкнул замок, и дверь запиликала. Я потянул её на себя и через секунду оказался в тепле чистого подъезда.
6.
Он открыл дверь и пропустил меня внутрь. Толко сейчас я понял, что пришёл с пустыми руками, и в ту же минуту испытал чувство жгучего стыда. Он будто заметил моё смущение и ободряюще произнёс:
- Проходи, разувайся.
Я послушался, присел, снимая ботинки. Пока дрожащими то ли от холода, то ли от волнения руками я боролся со шнурками, он с завидным спокойствием закрыл дверь и буквально проплыл в сантиметре от моего носа. От него всё так же пахло чем-то свежим и немного горьким.
Я снял пуховик, побросал на полку шапку и шарф и встал по стойке смирно, не зная, что делать дальше. Кажется, всё это время он с интересом меня рассматривал. Копошась с обувью, я не видел его глаз, потому что, как ребенок,
боялся поднять голову. Но могу поклясться, что он рассматривал меня, будто
диковинное животное.
И вот я наконец-то посмотрел на него, застыв, переминаясь с ноги на ногу и не зная, куда деть руки. Со стороны это, должно быть, выглядело довольно забавно. Я нервничал, будто пришёл в гости к девчонке-однокласснице, которая мне безумно нравилась, и которой я безумно стеснялся. Только одноклассница эта была рослой, широкой в плечах и носила легкую однодневную небритость, что для юной школьницы, согласитесь, довольно странно.
- Пиво будешь? - спросила кареглазая школьница, прогоняя дурацкое наваждение своим чересчур низким голосом.
- А можно чаю? Замерз. - По-моему, я сказал это чересчур жалобно, потому что он заметно усмехнулся и пожал плечами:
- Чаю так чаю.
Маленькую кухню заливал тёплый свет матового абажура. Атмосферу уюта дополняли обои с рисунком кирпичной кладки. И только встроенная техника стального цвета не вписывалась в общую цветовую гамму. Я даже поморщился, увидев такое кощунственное несочетание цветов. Хотя какое мне дело? Я же не интерьер пришёл оформлять! А зачем я сюда пришёл?..
Нет, я, конечно, предвидел возможные исходы этого визита доброй воли, но сознательно запрещал себе думать о возможном развитии событий, хотя в тайне очень на это развитие рассчитывал.
- Садись, - снова скомандовал он. И я снова послушался.
Со своего места, за обычным кухонным столом, я наконец-то смог рассмотреть его. Свое развитое тело от моих жадных взглядов он спрятал шерстяным свитером и черными спортивными брюками с лампасами на манер адидасовских. К слову, брюки эти очень заманчиво подчеркивали красоту его мускулистых ног. Ложкой дегтя во всей этой красоте были заношенные домашние тапки причудливого коричневого цвета. Увидев их, я даже улыбнулся. Он заметил мою улыбку и впервые с момента нашей встречи смутился.
Леха поставил чайик на плиту и развернулся ко мне.
- Как встретил Новый год? - спросил он хозяйским тоном.
- Нормально... - Отвертелся я, благоразумно умолчав о постыдной пьянке и ее последствиях. - Слушай, а откуда у тебя мой номер?
