Не дождавшись ответа на второстепенный вопрос, сестра перешла к делу.
- Говорят, ты тут истерику устроил... - Она откусила от яблока огромный кусок. На секунду я даже удивился способностям ее внешне небольшого рта. Прожевав, Светка со смакованием добавила: - Славка тебя убьет.
Я не отреагировал. Молча разделся, сходил в ванную, где механически умылся и почистил зубы. Потом - в трусах и футболке - уселся на диван
рядом с сестрой:
- Подвинься, - наконец огрызнулся я.
- На кресло садись! - Парировала она, явно возмущенная моей бесцеремонностью.
Я уселся на пол, прислонившись к дивану спиной.
"А ведь он сидел так передо мной всего несколько дней назад".
- Серег, - окликнула сестра, - нас приглашают на день рождения. Нас с Мишкой и тебя. Пойдешь?
- У кого праздник? - буркнул я, тупо пялясь в телевизор.
- У Людки. Давай сходим. Тебе полезно будет.
- Почему?
- Может, перестанешь на людей орать...
Я молчал, продолжая таращиться в телевизор. Потом спросил:
- Что за херню ты смотришь?
Пока она глотала воздух, пораженная моей наглостью, я схватил пульт и переключил канал.
- Ты-ы-ы! Козёл! Оставь кино-о-о!
- Тише, больная! Родителей разбудишь.
Она полезла ко мне с кулаками, издавая зловещее шипение. Цепкие пальцы пытались выхватить пульт. Не выдержав атаки, я повалился на пол, увлекая за собой шипящую, словно кошка, сестру.
- Точно больная! - рявкнул я, задыхаясь.
Потом был ощутимый пинок под ребра и довольный возглас "Ага!". Светке все-таки удалось вернуть себе утерянный пульт. Она вздернула его над головой, как победное знамя, и раскрасневшаяся то ли от борьбы, то ли от гордости за себя вновь залезла на диван. Ее победной фразой стало емкое:
- Придурок!
Снизу ее лицо казалось особенно смешным. Сведенные в гневе брови и плотно сжатые губы пошли бы Жанне Д"Арк, но не моей сестре, стоящей на диване в ночнушке и стрингах.
- Во сколько начало? - спросил я.
- Чего? - не поняла она, поглощенная переживанием только что одержанной победы.
- Дня Рождения.
Она смотрела на меня, хлопая глазами, полными детского недоумения. Потом убрала за ухо выбившуюся каштановую прядь и с достоинством ответила:
- В восемь.
- Ладно, - ответил я, поудобнее располагаясь на полу.
Светка медленно опустила руку с пультом, который все это время держала над головой. Потом несколько секунд изучала меня хитрым взглядом.
- Так и будешь на полу валяться? - спросила она и, совершив неуловимое движение, запустила в меня огрызком, угодив точно в лоб.
Захлебываясь от злости, я вскочил и бросился на неё:
- Ах, ты, сикуха малолетняя!
Она завизжала, но я зажал ее рот подушкой, потом забросил брыкающееся тело на плечо и потащил в соседнюю комнату. Светка била меня по спине, хваталась за углы и ругалась. Естественно, шепотом:
- Пос-ставь меня, полуд-дурок! Деб-бил!
- Цыц! - Я встряхнул ее, заставив охнуть. Открыл дверь ногой и бросил на
кровать. В поспешно закрываемую мною дверь посыпались отборные ругательства. Произносимые шепотом, они казались очень смешными.
Впрочем, утром сестра отыгралась за пережитое унижение. Она пробралась в зал и со всей дури запрыгнула на меня, крича и визжа, словно сумасшедшая. Не знаю, как я не обделался прямо в кровати.
Торжествуя, Светка стянула с меня одеяло и выбежала, словно ураган. Спросонья я не сразу понял, что случилось. Несколько минут лежал и хлопал глазами. Потом встал со словами: "Убью!", - и пошел умываться.
10.
7 января, суббота
Стандартная трехкомнатная квартира была забита людьми. В зале стоял стол, накрытый всевозможной снедью. В его центре, словно королева, окруженная подданными, возвышалась миска с традиционным оливье.
Водка, вынутая из холодильника минут десять назад, успела запотеть. Бутылки с вином сгрудились в углу комнаты.
С кухни тянуло стойким запахом табака. У зашедшего туда человека начинало резать глаза. Бедная Люда бегала в сигаретном тумане, словно ежик из мультфильма. Она то и дело хлопала холодильником, извлекая из его недр все новые и новые продукты. Нарезала их ломтиками, протирала на терке, кромсала огромным кухонным ножем. В общем, совершала все те священные ритуалы, выполнять которые обязана любая хозяйка торжества.
Она старалась выглядеть своей - веселой, слегка пьяной и раскованной. Со стороны это казалось смешным, потому что Люда совсем не походила на собравшихся. Её парень - вечно угрюмый Олег - ходил за возлюбленной по пятам. Пару раз она даже попытался помочь, но получил вежливый отказ. Смирившись с ролью созерцателя, он решил всячески оберегать ее, всем своим видом показывая, что не даст Люду в обиду. Никто в этом, впрочем, не сомневался.
